Теннесси Вильямс. Стеклянный Зверинец

Том. Эта пьеса — мои воспоминания. Сентиментальная, неправдоподобная, вся в каком-то неясном свете — драма воспоминаний. В памяти все слышится словно под музыку. Вот почему за кулисами поет скрипка. Я — ведущий и в то же время действующее лицо. Вы увидите мою мать — ее зовут Аманда, сестру Лауру и нашего гостя — молодого человека, который появится в последних сценах. Он самый реалистический характер в пьесе — пришелец из реального мира, от которого мы чем-то отгородились. Я питаю слабость к символам — не одним же поэтам иметь такую слабость, и оттого он тоже символ чего-то такого, что никогда не приходит, но чего мы всегда ждем и ради чего живем. Пятый персонаж не появится на сцене — он там, на огромной фотографии над каминной полкой. Это наш отец, который давно ушел от нас. Он был телефонистом и влюблялся в расстояния. Бросил работу в телефонной компании и удрал из города. В последний раз мы получили от него весточку из какого-то мексиканского порта на Тихом океане. Он прислал цветную открытку без обратного адреса, и на ней было только два слова: «Привет... и пока!» Ну, а остальное всё, я думаю, вы поймете сами.

АМАНДА (зовет): Том?
     
ТОМ: Да, мама.
     
АМАНДА: Мы не можем благословить пищу, пока ты не сядешь за стол!
     
ТОМ: Иду, мама. 

Аманда, Лора и Том за столом.
     
АМАНДА: Дорогой, не помогай себе пальцами. Если тебе необходимо помочь себе за едой, то для этого есть хлебная корка. И жуй! Это у животных есть выделения в их желудках, которые позволяют им переваривать пищу без предварительного прожевывания, но люди должны прожевать пищу перед тем, как ее проглатывать. Ешь не спеша и по-настоящему наслаждайся едой. В хорошо приготовленной пище много легчайших вкусовых оттенков, которые невозможно прочувствовать, если не подержать пищу во рту. Поэтому прожевывай пищу и дай своим слюнным железам возможность поработать.
     
(Том неторопливо кладет вилку и отодвигает свой стул от стола.)
     
ТОМ: Ни малейшим кусочком этого ужина я не насладился из-за твоих постоянных указаний как мне его есть. Ты, со своей пристальностью к каждому моему куску заставляешь меня спешить за едой. У меня портится аппетит - от всех этих обсуждений - выделений у животных - слюнных желез - разжевывания!
     
(Том встает и идет к гостиной.)
     
АМАНДА: Тебя еще не освободили из-за стола.
     
ТОМ: Я иду за сигаретой.
     
АМАНДА: Ты слишком много куришь.

(Лора поднимается.)
     
ЛОРА: Я принесу десерт.
     
(Том стоит у портьеры с сигаретой.)

АМАНДА (вставая): Нет, на этот раз ты будешь леди, а я твоей прислужницей. Я хочу, чтобы ты оставалась свежей и красивой - для своих будущих кавалеров!
     
ЛОРА (садясь): Я не жду никаких кавалеров.
     
АМАНДА (направляясь к кухне): Однажды они появляются, когда их меньше всего ждешь!

(Она заходит на кухню. Том и Лора переглядываются. Пауза. Аманда возвращается с чашкой десерта.)
     
АМАНДА: Как-то воскресным днем ваша мать встречала около семнадцати кавалеров, их было столько, что просто не хватало стульев, чтобы рассадить всех. Приходилось даже посылать за складными стульями. 

ТОМ (оставаясь у портьер): И как же ты их всех развлекала?

АМАНДА: О, я знала толк в искусстве беседы! И вообще в наши дни девушки знали как разговаривать. Они знали, что для девушки недостаточно обладать красивым лицом и изящной фигурой - хотя я не была обделена ни тем, ни другим. У нее должен был быть острый ум и умение поговорить обо всем.
     
ТОМ: И о чем же вы говорили?
     
АМАНДА: Да, мало ли важных событий происходит в мире! Но никогда ничего непристойного, или обыденного, или вульгарного. 
     
ЛОРА (вставая): Мама, позволь мне убрать со стола.
     
АМАНДА: Нет, дорогая, ты лучше пойди и поучи таблицу машинистки. Или поупражняйся в стенографии. Оставайся всегда свежей, красивой! И, вот увидишь, в один прекрасный день…
     
ЛОРА: Мама! Я не пользуюсь таким успехом, как ты...
     
(Том тяжело вздыхает. Лора смотрит на него со слабой извиняющейся улыбкой. У нее чуть охрипший голос.)
     
(Сцена затемняется, звучит музыка "Стеклянный Зверинец")

СЦЕНА ВТОРАЯ

Лора сидит на изящном стуле из слоновой кости за маленьким  столиком с изогнутыми ножками. На ней платье из мягкой лиловой материи для кимоно - ее волосы убраны назад и завязаны резинкой. Она моет и полирует свою стеклянную коллекцию. Появляется Аманда. Заслышав ее приближение, Лора задерживает дыхание, отодвигает от себя чашку с украшениями, усаживается перед диаграммой клавиатуры печатной машинки и сидит неподвижно, как если бы она занималась правописанием. С Амандой что-то произошло. Это  можно прочесть на ее лице. Взгляд мрачен, безнадежен и немного нелеп. Видя состояние матери, Лора нервным жестом касается своих губ.
     
ЛОРА: Здравствуй, мама, я… (Она делает нервное движение к стене, где висят таблицы. Аманда опирается о закрытую дверь и смотрит на Лору со взглядом мученицы.)
     
АМАНДА: Обман? Обман? (Она медленно снимает шляпу и перчатки все с тем же  выражением сладкого страдания на лице. Медленно подходит к стене и снимает диаграмму  клавиатуры печатной машинки. На секунду она держит ее перед собой с выражением сладости и печали - затем кусает губы
и разрывает ее на две половинки.)

ЛОРА (тихо): Зачем ты это сделала, мама? (Аманда повторяет то же самое с таблицей алфавита Грегга.)

АМАНДА: Зачем? Зачем? Сколько тебе лет, Лора?
     
ЛОРА: Мама, ты знаешь мой возраст.

АМАНДА: Я думала, ты уже взрослая; но, кажется, я ошиблась. (Она переходит к дивану, падает на него и неподвижно смотрит на Лору.)
     
ЛОРА: Мама, пожалуйста, не смотри на меня так.
     
(Аманда закрывает глаза и опускает голову. Десятисекундная пауза.)
     
АМАНДА: Что мы теперь будем делать?
     
(Еще одна пауза.)
     
ЛОРА: Что-нибудь случилось, мама?
     
(Аманда глубоко вздыхает, снова берет платок и начинает ритуал прикасания к лицу.)
     
Мама, что-нибудь случилось?
     
АМАНДА: Еще минуту и я буду в полном порядке, просто я в растерянности - от жизни ...

ЛОРА: Мама, скажи мне, что случилось!
     
АМАНДА: Я заходила в Бизнес Колледж поговорить с твоими преподавателями насчет твоей
простуды и поинтересоваться, что они думают о твоей успеваемости. Я подошла к преподавательнице машинописи и представилась как твоя мать. "Вингфилд," сказала она, "у нас в школе нет такой ученицы!" Я уверила ее, что непременно есть, что ты посещаешь занятия с начала января. "Если," сказала она, "вы имеете в виду ту страшно застенчивую девушку, которая появившись всего несколько раз, бросила школу?" "Нет" я сказала, "моя дочь, Лора, исправно посещала школу все последние шесть недель!" Она достала журнал посещений и там черным по белому было напечатано твое имя и отмечены все дни, что ты пропустила, до тех пор, пока они не подумали, что ты бросила школу. Я не унималась: "Должно быть, произошла какая-нибудь ошибка! Должно быть, случилась путаница в записях!" И она сказала: "Нет - теперь я все ясно припоминаю. Ее руки так тряслись, что она не могла попасть ни по одной клавише! Когда мы впервые дали упражнение на скорость, она совершенно расклеилась - ее стошнило, и мы почти что вынесли ее в умывальную! С того утра она больше ни разу не появилась. Мы звонили домой, но никто не ответил" Пятьдесят долларов за обучение, все наши планы - мои надежды и чаяния о тебе - просто вылетели в трубу, просто вот так вылетели в трубу. Лора, куда ты ходила все это время, когда ты притворялась, что ходишь в бизнес колледж?
     
ЛОРА: Я просто гуляла.

АМАНДА: Это неправда.
     
ЛОРА: Правда. Я просто ходила гулять.
     
АМАНДА: Гулять? Зимой? Нарочно заигрывая с пневмонией в этом легком пальтишке? Лора, где ты гуляла?
     
ЛОРА: По разным местам - в основном, в парке.
     
АМАНДА: Даже после того, как ты схватила простуду?
     
ЛОРА: Это было меньшее из двух зол, мама. Я не могла туда возвратиться. Меня - стошнило - на пол!
     
АМАНДА: То есть, ты говоришь, что каждый день с полвосьмого до пяти ты гуляла по парку, чтобы я думала, что ты все еще ходишь в Бизнес Колледж?
     
ЛОРА: Все было не так плохо. Я заходила в помещения, чтобы согреться.
     
АМАНДА: В какие помещения?

ЛОРА: Я ходила в музей искусств и в птичий дом в зоопарке. Каждый день я заходила к пингвинам! Иногда я оставалась без обеда и отправлялась в кино.
     
АМАНДА: И все это ты делала, чтобы обмануть меня, просто ради обмана? (Лора смотрит вниз.) Почему?
     
ЛОРА: Когда ты бываешь расстроена, мама, у тебя на лице появляется это ужасное выражение страдания…Я не смогла бы это выдержать.

АМАНДА (безнадежно перебирая пальцами огромную записную книжку): И что мы будем теперь делать всю оставшуюся жизнь? Сидеть дома и наблюдать как праздник проходит мимо нас? Забавляться со стеклянным зверинцем? Вечно слушать эти затасканные пластинки, которые оставил ваш отец, как болезненное напоминание о себе? У нас не будет карьеры в бизнесе – потому что мы все это бросили, потому что у нас от него нервное несварение желудка! (Она тяжело смеется.) И что же остается в нашей жизни, кроме зависимости? Уж я хорошо знаю, что случается с незамужней женщиной, которая не подготовлена к работе. Я встречала такие жалкие случаи – как старые девы, которых едва терпят, живут на скудной милости зятя или невестки! - загнанные в маленькую комнатушку как в мышеловку - всегда поощряемые погостить у других родственников - маленькие женщины-птахи без гнезда - всю свою жизнь жующие корку унижения! Разве это то будущее, что мы себе рисовали? Клянусь, это единственный вариант, который приходит мне в голову! (Она замолкает.) Не очень приятный вариант? (Она снова замолкает.) Конечно - некоторые девушки выходят замуж. (Лора нервно ломает руки.) Тебе когда-нибудь нравился какой-нибудь молодой человек?
     
ЛОРА: Да, нравился однажды. (Она встает.) Недавно я случайно наткнулась на его фотографию.
     
АМАНДА (заинтересованно): Он подарил тебе свою фотографию?
     
ЛОРА: Нет. Это из школьного выпускного альбома.
     
АМАНДА (разочарованно): А-а - парень из школы.
     
ЛОРА: Да. Его звали Джим. (Она достает тяжелый ежегодник из стола с изогнутыми ножками.) Вот он в "Пиратах из Пензанса."
     
АМАНДА (рассеянно): Что?
     
ЛОРА: Эту оперетту ставил выпускной класс. У него был чудесный голос, и в классе мы сидели  на соседних рядах каждый понедельник, среду и пятницу. Вот он с серебряным кубком за публичные выступления! Видишь его улыбку?
     
АМАНДА (рассеянно): У него, должно быть, веселый нрав.

ЛОРА: Он называл меня - Синие Розы.
   
АМАНДА: С чего это он называл тебя таким именем?
     
ЛОРА: Я болела плевритом - и он спросил меня, что со мной случилось, когда я вернулась в школу. Где-то у врача я прочла латинское название этой болезни и ответила ему, что у меня  был сильный плюрозис - а ему показалось, что я сказала Синие Розы! После этого он стал  всегда называть меня так. Как только он увидит меня, сразу закричит, "Привет, Синие Розы!" Мне не было дела до девушки, с которой он встречался. Ее звали Эмили. Эмили одевалась лучше всех. Хотя, она никогда не казалась мне особенно искренней... Это - было шесть лет тому назад! Наверняка сейчас они уже женаты.
     
АМАНДА: Девушки, которые не зацикливаются на своей карьере в бизнесе, обычно выходят
замуж за какого-нибудь приятного человека. (Она встает с искрой оживления.) Именно это ты и сделаешь!

(В смехе Лоры  слышны сомнение и беспокойство. Она быстро берет в руки стеклянную фигурку.)
     
ЛОРА: Но, мама …
     
АМАНДА: Да? (Она подходит к фотографии на стене.)
     
ЛОРА (как бы испуганно прося прощение): Я – же калека!
     
АМАНДА: Вздор! Лора, я же говорила тебе, никогда, никогда не произноси это слово. Что значит калека, когда у тебя всего на всего небольшой дефект - даже едва заметный! Когда у человека есть какой-нибудь маленький недостаток, такой как у тебя, он зато усиливает другие свои стороны, чтобы с лихвой возместить за него - развивает обаяние - и жизнерадостность! Это все, что тебе надо сделать! (Она снова поворачивается к фотографии.) Единственное, что у твоего отца было в достатке - так это обаяние! (Сцена исчезает вместе с музыкой.)   

Том. После неудачи с Торговым колледжем у мамы был один расчет: чтобы у Лауры появился молодой человек, и чтобы он приходил к нам в гости. Это стало наваждением. Подобно некоему архетипу «коллективного бессознательного», образ гостя витал в нашей крохотной квартире. Редкий вечер дома проходил без того, чтобы так или иначе не делался намек на этот образ, этот призрак, эту надежду... Даже когда о нем не упоминали, присутствие его все равно ощущалось в озабоченном виде матери, скованных, словно она в чем-то виновата, движениях Лауры, и нависало над Уингфилдами как наказание!

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

(Перед тем как зажигается свет, из темноты доносятся громкие голоса Тома и Аманды. Они спорят, находясь за портьерами. А перед портьерами стоит Лора со сжатыми руками и паническим выражением лица. Чистый луч света падает на ей фигуру во время этой сцены.)
     
ТОМ: Ради Христа, что я - должен делать!
АМАНДА (пронзительно): Не упоминай это – выражение в моем - присутствии! Ты просто сошел с ума.
     
ТОМ: Да, именно, меня свели с ума!
     
АМАНДА: Что с тобой случилось?
     
ТОМ: Посмотри! - У меня нет ничего, ни одной вещи - в жизни, которую я бы мог назвать своей! Вчера ты даже конфисковала мои книги! 

АМАНДА: Прекрати так кричать! Да, я отнесла этот ужасный роман обратно в библиотеку! Эту нечестивую книгу, написанную каким-то сумасшедшим Мистером Лоренсом! (Том дико
смеется.) Я не могу контролировать излияния больного ума, или людей, которые его поощряют! (Том смеется еще сильнее.) Но я не позволю, чтобы эту пакость приносили в мой дом! Нет, нет, и еще раз нет!
     
ТОМ: Кто платит за съем этой квартиры, кто работает как невольник чтобы…

АМАНДА: Послушай меня…
     
ТОМ: Я ничего не хочу больше слышать.
     
АМАНДА: Ты выслушаешь меня, ты…
     
ТОМ: Я больше не буду ничего слушать, я ухожу!
     
АМАНДА: Оставь свою наглость! Я не закончила еще с тобой разговаривать! (отчаянно): Том! Ты выслушаешь меня! Я теряю терпение! (Он приближается к ней.)

ТОМ: Я тоже могу потерять терпение, мама? Тебе представляется неважным все, что делаю я - что я хочу делать. Ты не думаешь, что…
     
АМАНДА: Я думаю, что ты делал такие вещи, за которые тебе стыдно. И потому ты так ведешь  себя. Я не верю, что ты каждый вечер ходишь в кино. Никто не ходит в кино вечер за вечером. Никто в здравом рассудке не ходит в кино так часто, как ты хочешь это представить. Люди не отправляются в кино около полуночи, и сеансы не оканчиваются в два часа ночи. Приходишь спотыкаясь. Бормочешь про себя, как маньяк! Ты спишь три часа и идешь на работу. О, я могу представить, как ты там выглядишь. Качаешься из стороны в сторону, потому что ты просто не в состоянии!
     
ТОМ (дико): Нет, я в состоянии!
     
АМАНДА: Какое право ты имеешь рисковать своей работой? Рисковать нашей безопасностью? Как мы будем жить, если….
     
ТОМ: Послушай! Ты думаешь, я без ума от этого магазина? (Он в гневе наклоняется над ее хрупкой фигурой) Ты думаешь, я хочу провести пятьдесят пять лет в этом - помещении! Я лучше предпочел бы, чтобы кто-нибудь взял лом и вышиб мне мозги - чем возвращаться туда по утрам! Но я иду! Каждый раз, когда ты входишь и кричишь это проклятое "Проснись и пой!" "Проснись и пой!", и я говорю себе, "Как счастливы мертвые!" Но я встаю и иду! За шестьдесят пять долларов в месяц я жертвую всем, чем я хотел стать и что я хотел делать! И ты говоришь про мой эгоизм, что я только и думаю, что о себе. Послушай, если бы я думал только о себе, мама, я был бы уже там, где и он - подальше отсюда! (Он указывает на портрет отца. Он проходит мимо нее. Она хватает его за руку.) Не трогай меня, мама!
     
АМАНДА: Куда ты идешь?
     
ТОМ: Я иду в кино!
     
АМАНДА: Я не верю в эту ложь!

ТОМ: Я иду в курильню опиума! Да, в курильню опиума, в место порока и развлечений
преступников. Я вступил в банду, я наемный убийца, я ношу солдатский наган в чехле из-под скрипки! Я держу сеть борделей! Я веду двойную жизнь, простой честный работник магазина днем и могучий царь подземелья по ночам, мама! Я играю в казино, я прокручиваю состояния на рулетке! Я ношу повязку на одном глазу и бутафорские усы, а иногда я приклеиваю зеленые бакенбарды. И тогда они называют меня - El Diablo! О, я бы мог порассказать тебе много вещей, которые лишат тебя сна! Мои враги хотят взорвать эту квартиру, и однажды ночью мы все взлетим к небесам. И я буду рад, очень счастлив, что ты полетишь на метле вместе со своими семнадцатью кавалерами! Ты, уродливая – и постоянно бормочущая чего-то старая - ведьма... (Он резко и неуклюже хватает пальто, бросается к двери, яростно открывает ее. Женщины в ужасе смотрят на него. Его рука застревает в рукаве и он пытается высвободить ее. На секунду он оказывается в плену у грузной одежды. Он снова сбрасывает пальто, разрывая рукав, и отбрасывает его через всю комнату. Оно ударяется о полку со стеклянной коллекцией Лоры, и слышится звон разбивающегося стекла. Лора вскрикивает, как если бы ее поранили.) (Музыка.)

ЛОРА (пронзительно): Мой стеклянный! - зверинец... (Она закрывает лицо и отворачивается.)
     
(Аманда так ошеломлена и оглушена "старой ведьмой", что она едва замечает случившееся. Наконец к ней возвращается речь.)
     
АМАНДА (страшным голосом): Я не буду разговаривать с тобой - до тех пор, пока ты не извинишься!
     
(Она проходит сквозь портьеры и зашторивает их за собой. Том остается с Лорой. Лора слабо цепляется за каминную полку, отворачивая лицо. На какое-то мгновение Том тупо уставился на  нее. Затем он подходит к полке. Неловко опустившись на колени, он подбирает упавшее стекло, посматривая на Лору, как будто собираясь сказать что-то, но не находя в себе сил.)

(Сцена затемняется, и музыка "Стеклянный Зверинец" утихает.)

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

В квартире темно. Церковный колол глубоким голосом отбивает пятый час.

Том. Его неустойчивая походка говорят о том, что он выпил. В передней комнате появляется Лора в ночной рубашке. Она замечает, что постель Тома пуста. Том пытается выудить из своего кармана ключ от двери. (Лора открывает дверь.)
     
ЛОРА: Том! Том, что ты делаешь?
     
ТОМ: Ищу дверной ключ.
     
ЛОРА: Где ты был все это время?
     
ТОМ: Я был в кино.
     
ЛОРА: Все это время в кино?
ТОМ: Там была очень длинная программа. Там были фильм Гарбо и Микки Маус и реклама  путешествий и кинохроника и анонс будущих представлений. 
     
ЛОРА (наивно): А тебе обязательно нужно было сидеть до конца?
     
ТОМ: Конечно! И, о, я совсем забыл! Давали большое сценическое представление! Гвоздем  программы был Волшебник Мальволио. Он показывал чудесные фокусы, много фокусов, такие  как переливание воды между кувшинами. Сначала вода превратилась в вино, затем в пиво, а затем она превратилась в виски. Я знаю, что в конце это были виски, потому что ему нужен был помощник из зала и я вышел. Очень щедрый малый, он раздавал сувениры. (Из заднего  кармана он достает блестящий шарф, раскрашенный под радугу.) Он дал мне это. Это волшебный шарф. Возьми его себе, Лора. Взмахнешь им над клеткой, где сидит канарейка, и  получишь чашку с золотыми рыбками. Взмахнешь над чашкой с золотыми рыбками и они взлетят канарейками... Но самый удивительным фокусом был фокус с гробом. Мы заколотили  его в гробу, а он встал из гроба не сдвинув ни одного гвоздя (Он зашел внутрь.) Вот фокус,  который бы пригодился мне - как выбраться из положения два на четыре! (Он бросается на постель и начинает снимать ботинки.)
     
ЛОРА: Том - тсс!
     
ТОМ: Что это ты затыкаешь меня?
     
ЛОРА: Ты разбудишь маму.
     
ТОМ: Ну и чудно! Отплачу ей за все эти "Проснись и пой!" (Он лежит и стонет.) Ты знаешь, не
надо много ума, чтобы попасть в заколоченный гроб, Лора. Но кто, черт возьми, когда-нибудь выбирался из него, не сдвинув ни одного гвоздя?
     
(Как бы в ответ, свет падает на фотографию улыбающегося отца. Сцена затемняется. Сразу за  этим, слышен звон церковного колокола, отбивающего шестой час. При шестом ударе в  комнате Аманды звенит будильник, и через минуту мы слышим, как она зовет: "Проснись и пой! Проснись и пой! Лора, иди и скажи своему брату, чтобы он проснулся и пел!")

ТОМ (медленно приподнимаясь на постели): Я проснусь - но петь не стану.
     
(Освещение усиливается.)
     
АМАНДА: Лора, скажу своему брату, что его кофе готово.
     
(Лора на цыпочках входит в переднюю комнату.)
     
ЛОРА: Том - уже почти семь. Не заставляй маму нервничать.
     
(Он тупо уставился на нее.) (умоляюще): Том, поговори сегодня с мамой. Помирись с ней, извинись, и поговори с ней!
     
ТОМ: Почему бы ей не заговорить первой? Это она первая перестала разговаривать.
     
ЛОРА: Если ты просто извинишься, то она заговорит с тобой.
     
ТОМ: Она не разговаривает - разве это такая трагедия?
     
ЛОРА: Пожалуйста - пожалуйста!
АМАНДА (зовет из кухни): Лора, ты сделаешь то, о чем я тебя просила, или мне надо одеваться и идти самой?
     
ЛОРА: Иду, иду - как только одену пальто!
     
(Нервным отрывистым движением она натягивает на себя бесформенную фетровую шляпу, просяще посматривая на Тома. Она неловко кидается к пальто. Это, доставшееся от Аманды,  пальто неуклюже переделано; рукава слишком коротки для Лоры.)
     
Масла, и что еще?
     
АМАНДА (входит из кухни): Только масла. Скажи им, чтобы записали на мой счет.
     
ЛОРА: Мама, они делают такие лица, когда я говорю это.
     
АМАНДА: От камня да трости ломит кости, а от выражения на лице Мистера Гарфинкеля нам вреда не будет. Скажи своему брату, что его кофе стынет.
     
ЛОРА (у двери): Ты сделаешь, что я тебя просила, хорошо, хорошо, Том? (Он угрюмо смотрит в сторону.)

АМАНДА: Лора, отправляйся сейчас же, или не ходи совсем!
     
ЛОРА (выбегая): Иду - иду!
     
(Через секунду слышен ее крик. Том вскакивает и подбегает к двери. Том открывает дверь.)
     
ТОМ: Лора?
     
ЛОРА: Я в порядке. Я поскользнулась, но я в порядке.
     
(Том вяло подходит к своей чашке кофе. Аманда поворачивается к нему спиной и стоит неподвижно, смотря в окно, выходящее в мрачный серый свод прохода между домами. 

(Негромко доносится мелодия "Ave Maria".)

(Том сонно и угрюмо посматривает на ее отвернувшуюся фигуру и падает за стол. Кофе  нестерпимо горячее; он делает глоток и сплевывает обратно в чашку. Заслышав его фырканье, Аманда задерживает дыхание и поворачивается к нему в пол-оборота. Но спохватившись, она снова отворачивается к окну. Том дует на кофе, исподлобья посматривая на мать. Она
прокашливается. Том делает то же самое. Он начинает вставать, снова падает на стул, чешет затылок, снова прочищает горло. Аманда кашляет. Том берет чашку обеими руками, чтобы подуть на нее, на несколько мгновений его застывший взгляд направлен поверх края чашки на мать. Затем он медленно опускает чашку и неловко и нерешительно встает со стула.)

ТОМ (сиплым голосом): Мама. Я - я извиняюсь, мама.
     
(Аманда делает сильный и быстрый вдох. Ее лицо выразительно меняется. Она по-детски начинает плакать.)
     
Я извиняюсь за все то, что я сказал, я не это имел в виду.
     
АМАНДА (всхлипывая): Моя самозабвенная любовь сделала меня ведьмой, и мои дети ненавидят меня!
     
ТОМ: Нет, это не правда.
     
АМАНДА: Я так переживаю, не сплю, я вымотала нервы!

ТОМ (ласково): Я понимаю.
     
АМАНДА: Все эти годы я должна была бороться одна. Но ты мой главный якорь. Не уходи, не подведи меня!
     
ТОМ (ласково): Я стараюсь, мама.
     
АМАНДА (с бурным воодушевлением): Старайся и у тебя получится! (От этого замечания у него срывается дыхание.) Ты - ты полон природных способностей! Мои дети - это необычные  дети! Уж я-то должна знать. И я так - горжусь этим! Я счастлива, и - я чувствую, что я должна быть такой благодарной, но - пообещай мне одну вещь, сын!
     
ТОМ: Что, мама?
     
АМАНДА: Пообещай, сынок, что ты - никогда не будешь пьяницей!
     
ТОМ (поворачивается к ней широко улыбаясь): Я никогда не буду пьяницей, мама.
     
АМАНДА: Вот что так пугало меня, что ты станешь пить. Съешь тарелку Пурины!
     
ТОМ: Нет, мама, просто кофе.

АМАНДА: Пшеничной соломки?
     
ТОМ: Нет. Нет, мама, просто кофе.
     
АМАНДА: Ты не можешь начать рабочий день на пустой желудок. У тебя есть десять минут  -  не надо так жадно глотать! От слишком горячих напитков случается рак желудка... Добавь сливок.

ТОМ: Нет, спасибо.
     
АМАНДА: Чтобы остудить.
     
ТОМ: Нет! Нет, спасибо, я хочу черный кофе.
     
АМАНДА: Я знаю, но это нехорошо для тебя. Мы должны делать все возможное, чтобы укреплять свое здоровье. В это время испытаний, в которое мы живем, единственное за что  мы можем ухватиться, так это - за друг друга... Поэтому это так важно - Том, я - я отослала твою сестру чтобы обсудить с тобой что-то очень важное. Если бы ты не заговорил, я сама бы заговорила первая. (Она садится.)
     
ТОМ (ласково): Что ты хочешь обсудить со мной, мама?
     
АМАНДА: Лора! (Том медленно ставит чашку на стол.) (касается его рукава): Ты же знаешь  какая она, Лора. Такая тихая, но - все же воды текут на глубине! Она замечает вещи, и я думаю она - что-то вынашивает в себе. (Том поднимает глаза.) Несколько дней назад я зашла, а она плакала.
ТОМ: Из-за чего?
     
Аманда: Из-за тебя.
     
ТОМ: Меня?
     
АМАНДА: Она вбила себе в голову, что ты здесь несчастен.
     
ТОМ: И кто ей подал эту идею?

АМАНДА: Кто ей подал идею? Ты действительно ведешь себя очень странно. Я - я не осуждаю, пойми это! Я знаю, твои устремления выше этого магазина, и как все мы в этом мире - ты должен был - принести жертвы, но Том - Том - жизнь не легка, она требует - Спартанской  выносливости! В моем сердце так много вещей, которые я не могу тебе описать! Я никогда не говорила тебе, но я - любила твоего отца!
     
ТОМ (ласково): Я это знаю, мама.
     
АМНДА: И ты - когда я вижу, что ты идешь по его пути! Поздно не возвращаешься - и - ну, ты ведь пил в тот вечер, когда ты был в этом - ужасном состоянии! Лора говорит, что ты  ненавидишь квартиру, и что ты уходишь по вечерам, чтобы не находиться здесь! Это правда, Том?
     
ТОМ: Нет. Ты говоришь, что в твоем сердце так много всего, чего ты не можешь мне описать. И у меня то же самое. В моем сердце так много того, чего я не могу описать тебе! Поэтому, давай будем уважать наши взаимные….
     
АМАНДА: Но почему - почему, Том - ты постоянно мечешься? Куда ты ходишь по ночам?
     
ТОМ: Я - хожу в кино.
     
АМАНДА: Почему ты ходишь в кино так часто, Том?

ТОМ: Я хожу в кино, потому что - мне нравятся приключения. Приключения это то, чего я недополучаю на работе, и поэтому я хожу в кино.
     
АМАНДА: Но, Том, ты ходишь в кино чересчур часто!
     
ТОМ: Мне нравятся много приключений.
     
(Аманда выглядит озадаченной, затем уязвленной. Когда знакомый допрос с пристрастием
возобновляется, Том снова становится резким и нетерпеливым. Аманда, в разговоре с Томом, впадает в свое ворчливое настроение.)

АМАНДА: Большинство молодых людей находят приключения в своей работе.
     
ТОМ: Тогда большинство молодых людей не работают в магазине.
     
АМАНДА: В мире полно молодых людей, которые работают в магазинах и в конторах и на фабриках.
     
ТОМ: И все они находят приключения в своей работе?
     
АМАНДА: Или находят, или обходятся без них. Не все так помешаны на приключениях.
ТОМ: Природный инстинкт мужчины в том, чтобы быть любовником, охотником, борцом, а в  магазине ни один из этих инстинктов не может проявиться!
     
АМАНДА: Инстинкт мужчины! Не надо мне приводить в пример инстинкт! Инстинкт это то, с  чем люди покончили! Инстинкт бывает у животных. Сознательные христиане не желают его!
     
ТОМ: А что тогда, мама, желают сознательные христиане?
     
АМАНДА: Высших материй! Материй разума и духа! Только животные должны удовлетворять свои инстинкты! Уж конечно, твои цели несколько выше их! Выше, чем у обезьян – свиней.
     
ТОМ: Я полагаю, что ничуть не выше.
     
АМАНДА: Ты шутишь. Однако, я не об этом хотела поговорить с тобой.
     
ТОМ (вставая): У меня мало времени.
     
АМАНДА (останавливая его за плечо): Садись.
     
ТОМ: Ты хочешь, чтобы я в магазине отметился с опозданием, мама?
     
АМАНДА: У тебя есть пять минут. Я хочу поговорить о Лоре.

ТОМ: Хорошо! Что насчет Лоры?
     
АМАНДА: Нам надо бы что-нибудь планировать и приготовлять для нее. Она старше тебя на  два года, и ничего не происходит. Она просто плывет по течению, ничего не делая. Меня ужасно пугает, как она плывет по течению.
     
ТОМ: Наверное, она из тех девушек, которых люди называют домашними.
     
АМАНДА: Нет таких девушек, а если и есть, то очень их жаль! То есть, конечно, если только это не ее собственный дом, вместе с мужем!
     
ТОМ: Что?
     
АМАНДА: О, я вижу письмена на стене так же ясно как я вижу свой нос передо мной! Это
ужасно! Ты все больше и больше напоминаешь мне своего отца! Он все время отсутствовал без всяких объяснений! Потом уехал! До свидания! Оставил меня со всеми пожитками. Я видела это письмо, что ты получил от Торгового Флота. Я знаю, о чем ты мечтаешь. Я не слепая. (Она замолкает.) Что ж, очень хорошо. Тогда решайся на это! Но не раньше, чем у тебя появится замена.
     
ТОМ: Что ты имеешь в виду?
     
АМАНДА: Я имею в виду, что как только у Лоры появится кто-нибудь, кто позаботится о ней,  как только она выйдет замуж, заведет свой дом, самостоятельный - ну, тогда ты будешь  свободен отправляться куда тебе заблагорассудится, по земле, по морю, куда только тебя
понесет ветер! Но до тех пор, ты должен присматривать за сестрой. Я не говорю за мной, я старая и на меня не стоит обращать внимания! Я говорю за сестрой, потому что она молодая и зависимая. Я устроила ее в колледж – и полный провал! Это ее так напугало, что у нее расстроился желудок. Я привела ее в Лигу Молодежи в церкви. И опять фиаско. Она ни с кем не разговаривает, и никто не разговариваривает с ней. И теперь, все, чем она занимается, так это играется с этими кусочками стекла и слушает эти затасканные пластинки. Что это за жизнь для девушки?

ТОМ: Что я могу поделать с этим?
     
АМАНДА: Преодолей свой эгоизм! О себе, о себе, о себе, это все о чем ты думаешь! (Том вскакивает и идет взять пальто. Оно громоздкое и уродливое. Он надевает шапку-ушанку.) Где твой шарф? Надень свой шерстяной шарф! (Он раздраженно выхватывает его из шкафа, обматывает несколько раз вокруг шеи и туго завязывает оба конца на узел.) Том! Я не сказала то, о чем я тебя хотела попросить.
     
ТОМ: Я слишком опаздываю.
     
АМАНДА (хватает его за руку - очень решительно; затем робко) Там в магазине, разве там нет - приятных молодых людей?
     
ТОМ: Нет!
     
АМАНДА: Там должны быть - хоть кто-нибудь...

ТОМ: Мама! (Он жестикулирует.)
     
АМАНДА: Найди кого-нибудь порядочного - непьющего и попроси его придти к сестре!
     
ТОМ: Что?

АМАНДА: Для сестры! Встретиться! Познакомиться!

ТОМ (ударяя в дверь): О, Боже мой!
     
АМАНДА: Ты сделаешь? (Он открывает дверь. Она говорит умоляюще.) Сделаешь?
Сделаешь? Сделаешь, милый?
     
ТОМ (оборачивается назад): Да! (Колеблясь, Аманда закрывает дверь с беспокойным, но чуть обнадеженным выражением лица. Свет гаснет.)

СЦЕНА ПЯТАЯ

Ранние сумерки весеннего вечера. В квартире Вингфилдов только что закончили ужин. В мрачной столовой Аманда и Лора в неярких цветных платьях убирают посуду со стола; их оточенные движения сродни танцу или ритуалу, их движущиеся очертания бледны и безмолвны, как мотыльки. Том в белой рубашке и брюках встает из-за стола и идет к окну.
     
АМАНДА (когда Том проходит мимо): Сынок, сделай мне одолжение.
     
ТОМ: Какое?

АМАНДА: Причеши свои волосы! С причесанными волосами ты такой красавчик! В одном только я хотела, чтобы ты подражал своему отцу.
     
ТОМ: В чем же?
     
АМАНДА: В том, как он всегда заботился о своей внешности. Он никогда не позволял себе неряшливости. (Том у окна. Аманда вздыхая): Куда ты смотришь?
ТОМ: На луну.
     
АМАНДА: Разве сейчас видна луна? В самом деле! Маленькая серебряная туфелька. Ты уже загадал желание?
     
ТОМ: Да.
     
АМАНДА: И о чем ты загадал?
     
ТОМ: Это секрет.
     
АМАНДА: Секрет? Ну, тогда и я не скажу свое желание. Буду такой же загадочной, как и ты.
     
ТОМ: Думаю, я легко смогу догадаться о чем ты загадала.
     
АМАНДА: Моя голова такая прозрачная?
     
ТОМ: Ты не сфинкс.
     
АМАНДА: Да, у меня нет секретов. Я скажу тебе, о чем я загадала на луну. Удачи и счастья моим дорогим детям! Я загадываю это при луне, и когда луны нет, я все равно желаю этого.
     
ТОМ: А я думал, что ты загадала о будущем кавалере Лоры.
     
АМАНДА: С чего это ты так говоришь?
     
ТОМ: Разве ты не помнишь, что просила меня привести его?
     
АМАНДА: Я помню, я подала мысль, что было бы не плохо, если бы ты привел домой для своей сестры какого-нибудь приятного молодого человека из магазина. Думаю даже, что я делала это предложение не один раз.
     
ТОМ: Да, и ты неоднократно повторяла это.
     
АМАНДА: Ну и?
     
ТОМ: Он у нас будет.
     
АМАНДА: Кто?
     
ТОМ: Гость!  (Аманда встает.)

АМАНДА: Ты хочешь сказать, что ты пригласил какого-то приятного молодого человека к нам домой?
     
ТОМ: Да. Я пригласил его на ужин.
     
АМАНДА: В самом деле?
     
ТОМ: Да!
     
АМАНДА: Ты пригласил, и он - согласился?
     
ТОМ: Согласился!
     
АМАНДА: Так, так - так, так! Это - замечательно!
     
ТОМ: Я был уверен, что ты будешь довольна.
     
АМАНДА: Так, значит, это точно?
     
ТОМ: Абсолютно точно.
     
АМАНДА: Скоро?
     
ТОМ: Очень скоро.
     
АМАНДА: Ради Бога, перестань прикидываться и расскажи мне все подробнее!
     
ТОМ: Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал?
     
АМАНДА: Естественно, хотелось бы знать, когда он приходит!
     
ТОМ: Он приходит завтра.
     
АМАНДА: Завтра?
     
ТОМ: Завтра.
     
АМАНДА: Но, Том!
     
ТОМ: Да, мама?
     
АМАНДА: До завтра у меня не остается времени!
     
ТОМ: Времени для чего?

АМАНДА: Для приготовлений! Почему ты не позвонил мне сразу же, как только ты пригласил
его, в ту же минуту, как он согласился! Теперь, разве ты не видишь, я бы уже могла готовиться!
     
ТОМ: Тебе не обязательно так суетиться.
     
АМАНДА: О, Том, Том, конечно же, мне обязательно надо суетиться! Я хочу, чтобы все было в порядке, а у нас так неряшливо и вещи разбросаны где попало. Уж мне придется придумывать что-нибудь на скорую руку!
     
ТОМ: Я не понимаю, зачем тебе вообще что-нибудь придумывать.
     
АМАНДА: Ты просто не знаешь. Не можем же мы принимать гостя в свинарнике! Нужно отполировать все мое свадебное серебро, постирать столовую скатерть с вышитой  монограммой! Нужно помыть окна и повесить свежие занавески. А одежда? Нам надо что-то одеть на себя, не так ли?
     
ТОМ: Мама, из-за этого парня совсем не стоит суетиться!
     
АМАНДА: Да понимаешь ли ты, что это первый молодой человек, которого мы познакомим с  твоей
сестрой? Это ужасно, кошмарно, позорно, что наша бедная маленькая сестрица ни  разу не принимала ни одного кавалера! 
     
ТОМ: Если ты будешь так суетиться, то я все отменю, а ему скажу, чтобы он не приходил!
     
АМАНДА: Конечно же, ты ничего подобного не сделаешь. Ничто так не оскорбляет людей как отозванное приглашение. Просто это значит, что я должна буду работать как турок! Блестяще  мы не выступим, но проверку выдержим. Как зовут этого молодого человека?
     
ТОМ: О'Коннор.
     
АМАНДА: Так, завтра пятница - это значит рыба! У меня есть кусок лососины. Чем он
занимается? Работает в магазине?
     
ТОМ: Конечно! Где бы еще я…
     
АМАНДА: Он - не пьет?
     
ТОМ: Почему ты спрашиваешь об этом?
     
АМАНДА: Потому что твой отец пил!
     
ТОМ: Не надо начинать об этом!
     
АМАНДА: Значит, он пьет?
     
ТОМ: Я ничего об этом не знаю!
     
АМАНДА: Узнай, убедись в этом! Меньше всего я желала бы для своей дочери парня, который
пьет!

ТОМ: А ты не слишком забегаешь вперед? Мистер О'Коннор еще не появился на сцене!
     
АМАНДА: Но появится завтра. Чтобы встретиться с твоей сестрой, а что я знаю о его характере? Ничего! Даже старые девы счастливей жен пьяниц!
     
ТОМ: О, Боже мой!
     
АМАНДА: Молчи!
     
ТОМ (наклоняясь, чтобы прошептать): Далеко не все парни женятся на своих знакомых девушках.
     
АМАНДА: Будь рассудительным, Том - и не язви! (Она берет щетку для волос.)
     
ТОМ: Что ты делаешь?
     
АМАНДА: Я собираюсь расчесать этот вихор! (Она нападает на его волосы с щеткой.) Какую должность в магазине занимает этот молодой человек?

ТОМ (с мрачным видом подчиняясь щетке и допросу): Этот молодой человек занимает должность почтового клерка, мама.
     
АМАНДА: Похоже, что это довольно ответственная работа, работа, которой мог бы   заниматься и ты, если бы только у тебя было больше предприимчивости. Сколько он зарабатывает? Ты не знаешь?
     
ТОМ: Я бы предположил бы, что-то около восьмидесяти пяти долларов в месяц.
     
АМАНДА: Хм - сумма не царская, но….

ТОМ: На двадцать долларов больше, чем у меня.
     
АМАНДА: Да, уж я это хорошо знаю! Но для семейного человека, на восемьдесят пять долларов в месяц можно только сводить концы с концами...
     
ТОМ: Да, но Мистер О'Коннор не семейный человек.
     
АМАНДА: Разве он не может стать таковым, а? Когда-нибудь в будущем?
     
ТОМ: Понимаю. Планы и приготовления.
     
АМАНДА: Ты единственный из известных мне молодых людей, который игнорирует тот факт, что будущее становится настоящим, настоящее прошлым, а прошлое обращается в вечное сожаление, если ты его не планировал!
     
ТОМ: Я подумаю об этом еще раз, и посмотрю, что из этого получится.
     
АМАНДА: Не говори так надменно с матерью! Расскажи мне побольше об этом - как его имя?

ТОМ: Джеймс Д. О'Коннор. Д. от Делани.
     
АМАНДА: Ирландец с обеих сторон! Помилуй! И не пьет?
     
ТОМ: Мне позвонить ему прямо сейчас и спросить?
     
АМАНДА: Единственный способ как можно узнать о таких вещах так это через осторожные расспросы при подходящем случае. Когда я была девушкой и были подозрения, что молодой человек выпивает, та девушка, чье внимание он привлекал, если была такая девушка, иногда  обращалась к пастору его церкви, или к нему обращался ее отец, если отец был жив, и таким
образом разузнавала все о характере молодого человека. Вот каким образом тактично  устраиваются такие дела, чтобы предохранить молодую женщину от совершения трагической ошибки!
     
ТОМ: Тогда, как же получилось, что ты совершила трагическую ошибку?
     
АМАНДА: Этот невинный взгляд твоего отца обманул всех! Он улыбался - и мир был
зачарован! Отдаться на милость красивой внешности это худшее, что может сделать девушка! Я надеюсь, Мистер О'Коннор не слишком красив.

ТОМ: Нет, он не слишком красив. Он весь в веснушках, и у него маленький нос.
     
АМАНДА: Но ведь не так чтобы совсем невзрачный?
     
ТОМ: Не так чтобы совсем невзрачный. Я бы сказал, этак, средней невзрачности.
     
АМАНДА: Главное в человеке это характер.
ТОМ: Как раз то, о чем я всегда говорил, мама.
     
АМАНДА: Ты никогда ничего подобного не говорил, и я подозреваю, что никогда об этом и не думал.
     
ТОМ: Не будь со мной такой подозрительной.
     
АМАНДА: По крайней мере, я надеюсь, что он из людей напористых и предприимчивых.
     
ТОМ: Мне кажется, он действительно стремится улучшить свое положение.
     
АМАНДА: У тебя есть основания так думать?
     
ТОМ: Он ходит в вечернюю школу.
     
АМАНДА (сияя от удовольствия): Чудесно! И чем он занимается, то есть, что он изучает?
     
ТОМ: Радиотехнику и публичные выступления!
     
АМАНДА: Это значит, что он собирается преуспеть в этом мире! Любой молодой человек,
занимающийся публичными выступлениями, нацеливается на руководящую должность! А  радиотехника? Вещь для будущего! Оба эти факта многое разъясняют. Такие вещи мать должна знать о любом молодом человеке, который собирается посетить ее дочь. С серьезными намерениями, или - нет.
     
ТОМ: Небольшое предостережение. Он не знает о Лоре. Я не раскрыл ему наши черные
секретные планы. Я просто сказал, почему бы тебе не зайти к нам на ужин? Он сказал, хорошо, и на этом разговор закончился.
     
АМАНДА: Ну, уж, конечно! Ты красноречив как рыба. Однако, он узнает о Лоре как только появится здесь. Когда он увидит, как она мила и любезна и привлекательна, он возблагодарит  свою счастливую звезду за то, что был приглашен на ужин.
     
ТОМ: Мама, я не стал бы так рассчитывать на Лору.
     
АМАНДА: Что ты имеешь в виду?
     
ТОМ: Лора кажется такой мне и тебе, потому что она наша и мы любим ее. Мы даже не замечаем больше, что она калека.
     
АМАНДА: Не говори калека! Ты же знаешь, я никогда не позволяю употреблять это слово!
     
ТОМ: Но взгляни на факты, мама. Она калека - и это еще не все….
     
АМАНДА: Что ты имеешь в виду "не все"?
     
ТОМ: Лора очень отличается от других девушек.
     
АМАНДА: Я думаю, это отличие только в ее пользу.
     
ТОМ: Не совсем так - в глазах других посторонних людей - она ужасно застенчива и живет, замкнувшись в своем мире, и людям вне нашего дома она кажется немного чудаковатой.
     
АМАНДА: Не говори чудаковатой!
     
ТОМ: Посмотри фактам в лицо. Она действительно чудаковата.

АМАНДА: Могу я спросить - в чем она чудаковата?
     
ТОМ (ласково): Она живет в своем собственном мире - мире маленьких стеклянных украшений, мама...(Он поднимается. Аманда остается с щеткой в руках, встревожено глядя на него.) Она слушает старые пластинки, вот и все - (Он бросает взгляд на себя в зеркале и направляется к двери.)
     
АМАНДА (резко): Куда ты идешь?

ТОМ: Я иду в кино. (Он выходит.)
     
АМАНДА: Только не в кино, каждый вечер в кино! (Она быстро подбегает к двери.) Я не верю, что ты каждый раз ходишь в кино!

(Он ушел. Аманда некоторое время беспокойно глядит ему в след. Затем энергия и оптимизм снова возвращаются к ней, и она поворачивается от двери и идет к портьерам.)
     
Лора! Лора! (Лора отзывается из кухни.)
     
ЛОРА: Да, мама.
     
АМАНДА: Оставь эту посуду и подойди сюда!
     
(Лора появляется с кухонным полотенцем в руках. Аманда радостно обращается к ней.)
     
Лора, подойди сюда и загадай желание на луну!
     
ЛОРА (появляясь): Луна - луна?
     
АМАНДА: Да! Маленькая серебряная туфелька луны. Посмотри через левое плечо, Лора, и загадай желание!

(Лора слегка растерянна, как будто ее только что разбудили. Аманда берет ее за плечо и поворачивает под углом к двери.)

Вот теперь! Теперь, милая, загадывай!
     
ЛОРА: Что мне загадать, мама?
     
АМАНДА (ее голос дрожит, и глаза внезапно наполняются слезами): Счастья! Удачи!
(Доносятся звуки скрипки, и сцена затемняется.)

Том. И вот на следующий вечер я привел к нам Джима обедать. Я немного знал его еще по средней школе. Там он был кумиром. Он отличался неистребимым ирландским добродушием и огромным жизнелюбием, был всегда вычищен и вымыт, как статуэтка. Джим постоянно находился в центре всеобщего внимания. Он блистал в баскетболе, руководил дискуссионным клубом, числился председателем общества выпускников и в кружке пения — ему непременно поручали ведущую мужскую партию в опереттах, которые ставились у нас ежегодно. Джим словно не умел ходить шагом — всегда бегом или вприпрыжку; казалось, он вот-вот взлетит в воздух, преодолев земное тяготение. Он с такой скоростью мчался сквозь юность, что по логике вещей должен был годам к тридцати оказаться не иначе как в Белом доме. Но после окончания школы брать препятствия стало, очевидно, труднее. Скорость его заметно снизилась. И шесть лет спустя он занимал должность, которая была не многим больше моей. Джим — единственный человек в магазине, с кем я был на дружеской ноге. Я что-то значил для него как свидетель его былой славы, который собственными глазами видел, как он выигрывал в баскетбольных матчах и получил серебряный кубок за победу в дискуссии. Он знал, что я имел обыкновение — когда в магазине не было запарки — запираться в одной из кабинок нашей уборной и сочинять стихи. Он относился ко мне с юморком, звал Шекспиром, тогда как другие взирали на меня недоверчиво. Но постепенно его добродушие заразило других и враждебность уступила место снисходительности; глядя на меня, они улыбались, как улыбаются люди, завидя поодаль чудную собачонку, которая перебегает им дорогу. Я знал, что Джим и Лаура были знакомы в школе, и не раз слышал, как она восторгалась его голосом. Не знаю, помнил ли он ее. Лаура была слишком незаметной, а Джим слишком блистал. Если он и помнил ее, то конечно, не знал, что Лаура — моя сестра: когда я пригласил его к обеду, он засмеялся и сказал: «Ей-ей, Шекспир, никак не думал, что у тебя есть родственники». И вот теперь ему предстояло убедиться в этом.

СЦЕНА ШЕСТАЯ  Пятница, около пяти часов вечера.

(Готовясь к приходу визитера, Аманда работала как турок. Результаты впечатляют. Новый торшер с розовым шелковым абажуром стоит на своем месте, цветной бумажный фонарик прикрывает разбитое крепление люстры на потолке, на окнах новые вздымающиеся белые  шторы, на стульях и диване яркие ситцевые чехлы, впервые появляется пара новых
диванных подушек. Наполу в беспорядке разбросаны открытые коробки и папиросная бумага.)
(Лора стоит посреди комнаты, подняв руки, пока Аманда присев перед ней с благоговением и обрядовой торжественностью поправляет складки на ее новом платье. Платье окрашено и
создано по памяти. Волосы Лоры уложены по-другому; нежесткая прическа ей больше к лицу. В Лоре открылась хрупкая неземная прелесть: она похожа на задетое светом прозрачное стеклышко, со скоротечным блеском, нереальным, преходящим.)

АМАНДА (раздраженно): Почему ты так дрожишь?
     
ЛОРА: Мама, ты заставила меня так волноваться!

АМАНДА: Из-за чего это я заставила тебя волноваться?
     
ЛОРА: Из-за всей этой суматохи! Ты превращаешь это в событие такой важности!
     
АМАНДА: Я не понимаю тебя, Лора. Ты же не можешь довольствоваться тем, что просто сидишь дома, и тем не менее, как только я пытаюсь что-нибудь устроить для тебя, ты как бы  противишься этому (Она встает.) Посмотри на себя! Нет, погоди! Погоди минутку - у меня идея!
     
ЛОРА: Что такое?
     
(Аманда достает две пуховки, заворачивает их в платки и засовывает Лоре за пазуху.)
     
ЛОРА: Мама, что ты делаешь?
     
АМАНДА: Они называют это "Веселыми Обманщиками"!
     
ЛОРА: Я не стану их носить!
     
АМАНДА: Станешь!
ЛОРА: Зачем мне это надо?
     
АМАНДА: Потому что, если быть жестоко откровенной, у тебя плоская грудь.
     
ЛОРА: Выглядит так, как будто мы подстраиваем западню.
     
АМАНДА: Все симпатичные девушки это западня, симпатичная западня, и мужчины именно этого от них и ожидают. А теперь взгляни на себя, молодая леди. Ты никогда не будешь красивей, чем сейчас. (Она отходит назад, чтобы полюбоваться Лорой.) Теперь мне надо привести в порядок себя. Ты удивишься, увидев как выглядит твоя мать!
     
(Аманда проходит сквозь портьеры, весело напевая. Лора медленно подходит к длинному зеркалу и пристально и сосредоточенно смотрит на себя.)
     
АМАНДА (откуда-то из-за портьер): Еще не слишком темно? (Лора медленно поворачивается у зеркала с беспокойным взглядом.) (смеясь, все еще невидима): Я покажу тебе кое-что. Я произведу эффектное появление!
     
ЛОРА: Каким образом, мама?
     
АМАНДА: Облеки свою душу в терпение - и ты увидишь! Я возвратила к жизни кое-что из этого старого сундука. В конце концов, мода не так уж сильно переменилась... (Она раздвигает портьеры.) Взгляни на свою мать! (На ней девическое платье из желтоватого муслина с голубым шелковым поясом. У нее в руках букет нарциссов - история ее молодости почти ожила. Теперь она лихорадочно говорит:) В этом платье я вела кадриль. Смотри, Лора, как я скользила по залу? (Она приподнимает юбку и семенящими шагами проходиться по   комнате.) Оно было на мне в тот день, когда я встретила твоего отца... Всю ту весну у меня  был малярийный жар. Смена климата Восточного Теннесси на климат Дельты - ослабила сопротивляемость. Все это время у меня была небольшая температура - не достаточная, чтобы быть опасной - но достаточная, чтобы сделать меня неугомонной и легкомысленной! Приглашения сыпались - праздники по всей Дельте! "Оставайся в постели," говорила мама, "у тебя жар!" - но я просто не могла. Я принимала хинин, но все ходила и ходила! Вечера, танцы! После обеда длинные, длинные прогулки на лошадях! Пикники - чудесно! Так чудесно, эта
провинциальная природа в мае - вся в кружевах кизила, буквально затоплена нарциссами! В ту весну я сходила с ума от нарциссов. Нарциссы стали моим абсолютным помешательством. Мама говорила, "Милая, у нас нет больше места для нарциссов." А я приносила еще. Как только я их где - нибудь замечала, я говорила, "Остановитесь! Остановитесь! Я вижу  нарциссы!" Я заставляла молодых людей помогать мне срывать нарциссы! Это стало курьезом, Аманда и ее нарциссы. В конце концов, не осталось ни одной вазы, куда можно
было бы их поставить, все возможные места были заполнены нарциссами. Нет ваз? Хорошо, я сама буду держать их! И тогда я - (Она останавливается перед портретом. Играет музыка.)  встретила  твоего  отца! Малярийный жар, и нарциссы, и потом - этот - парень.... (Она зажигает розоватую лампу.) Надеюсь, они доберутся сюда до того, как начнется дождь. (Она пересекает комнату и ставит нарциссы в вазу на столе.) Я дала твоему брату немного
лишних денег, чтобы он и Мистер О'Коннор могли взять таксомотор домой.
     
ЛОРА (с изменившимся взглядом): Как ты сказала его зовут?
     
АМАНДА: О'Коннор.
     
ЛОРА: Как его имя?
     
АМАНДА: Не помню. Ах, да, помню. Джим! (Лора слегка покачивается и хватается за стул.)
ЛОРА (тихо): Нет – только не Джим!
     
АМАНДА: Да, так и есть, это Джим! Я никогда не знала ни одного плохого Джима!
     
ЛОРА: Ты уверена, что его зовут Джим О'Коннор?
     
АМАНДА: Да. А что?
     
ЛОРА: Это тот парень, с которым Том был знаком в школе?
     
АМАНДА: Он этого не говорил. Я думаю, он познакомился с ним в магазине.
     
ЛОРА: В школе мы оба были знакомы с одним Джимом О'Коннором - (затем, с усилием) Если Том приведет на ужин этого Джима - ты должна будешь извинить меня, я не выйду к столу.

АМАНДА: Что это еще за глупости

ЛОРА: Как-то ты спросила меня, нравился ли мне когда-нибудь какой-нибудь парень. Ты помнишь, я показывала тебе его фотографию?
     
АМАНДА: Тот парень, которого ты мне показывала в школьном альбоме?
     
ЛОРА: Да, тот самый.
     
АМАНДА: Лора, Лора, ты любила этого парня?
     
ЛОРА: Я не знаю, мама. Все что я знаю, это то, что я не смогу сидеть с ним за одним столом!
     
АМАНДА: Это не он! Ни малейшей вероятности. Но он это, или нет, ты выйдешь к столу. Ты не будешь освобождена.
     
ЛОРА: Я должна буду, мама.
     
АМАНДА: Я не намерена потакать твоей глупости, Лора. С меня достаточно всего того, что я  перенесла от тебя и твоего брата. Поэтому, сядь и успокойся пока они не пришли. Том забыл свой ключ, так что ты впустишь их, когда они приедут.
     
ЛОРА (панически): О, мама - открой дверь ты!
     
АМАНДА (весело): Я буду занята - на кухне!
     
ЛОРА: Мама, пожалуйста, открой дверь сама, не заставляй это делать меня!
     
АМАНДА (заходит на кухню): Мне надо приготовить соус к лососине. 
     
(Дверь захлопывается. Лора остается одна.)

(Она издает слабый стон и гасит лампу - окостенело садится на край дивана, сжимая вместе пальцы рук.)

(Том и Джим. Заслышав их приближение, Лора поднимается с паническим жестом. Она
уходит за портьеры. Звенит дверной звонок. Лора задерживает дыхание и дотрагивается рукой до горла. Раздается низкий звук.)

АМАНДА (зовет): Лора! Дверь! (Лора уставилась на нее без движения. Том снова звонит, нервно. Очень радостно): Лора, это твой брат и Мистер О'Коннор! Ты впустишь их дорогая?

(Лора подходит к кухонной двери.)
     
ЛОРА (задыхаясь): Мама - подойди ты!
     
(Аманда выходит из кухни и разъяренно смотрит на Лору. Она повелительно указывает на дверь.)
ЛОРА: Пожалуйста, пожалуйста!
     
АМАНДА (гневным шепотом): Что с тобой происходит, глупое дитя?
     
ЛОРА (отчаянно): Пожалуйста, подойди ты, пожалуйста!
     
АМАНДА: Я сказала, Лора, что не буду тебе потакать. Почему тебе надо было лишиться рассудка именно в эту минуту?
     
ЛОРА: Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, подойди ты!
     
АМАНДА: Ты подойдешь к двери, потому что я не могу!
     
ЛОРА (безнадежно): И я не могу!
     
АМАНДА: Почему?
     
ЛОРА: Мне плохо!
     
АМАНДА: Мне тоже плохо - от твоей несуразности! Почему ты и твой брат не можете быть нормальными людьми? Причудливые капризы и поведение! (Том протяжно звонит.)
Нелепые привычки! У тебя есть хоть одна причина, чтобы бояться открыть дверь? Отвечай же, Лора!
     
ЛОРА: О, о, о...(Она возвращается за портьеры, кидается к Виктроле, судорожно заводит ее и ставит играть.)
     
АМАНДА: Лора Вингфилд, ступай сейчас же к двери!
     
ЛОРА: Да - да, мама!
  
Входит Том с визитером, Джимом О'Коннором.
     
ТОМ: Лора, это Джим. Джим, это моя сестра, Лора.
     
ДЖИМ (входя внутрь): Я не знал, что у Шекспира есть сестра!
     
ЛОРА (трепещущая и окоченевшая, отступая от двери): Здра - вствуйте.

ДЖИМ (тепло, протягивая руку): Привет! (Лора несмело касается его своей рукой.) У тебя холодная рука, Лора!
     
ЛОРА: Да, я - я заводила Виктролу...
ДЖИМ: Ты, наверное, слушала на ней классическую музыку! Чтобы согреться, тебе следовало бы немного послушать джазовой музыки!
     
ЛОРА: Извините - я еще не закончила с Виктролой... (Она неуклюже разворачивается и
спешным шагом заходит в переднюю комнату. На секунду она останавливается над Виктролой.   Затем, затаив дыхание, устремляется за портьеры, как испуганный олень.)
     
ДЖИМ (широко улыбаясь): Что случилось?

ТОМ: Она - ужасно застенчива.

ДЖИМ: Застенчива, хм? В наши дни редкость встретить застенчивую девушку. Я не помню, чтобы ты когда-нибудь упоминал, что у тебя есть сестра.
     
ТОМ: Ну, теперь-то ты это знаешь. У меня есть сестра. Вот, журналы; будешь смотреть?
     
ДЖИМ: А-га.
     
ТОМ: Что именно? Комиксы?
     
ДЖИМ: Спорт! (Он просматривает их.) 
     
ДЖИМ: Знаешь, Шекспир - я скажу тебе кое-что.
     
ТОМ: Что?
     
ДЖИМ: Ты же знаешь, я хожу на занятия.
     
ТОМ: Ну и?
     
ДЖИМ: Я занимаюсь публичными выступлениями! Мы с тобой не созданы для магазина.
     
ТОМ: Спасибо - это замечательная новость. Но какое отношение к этому имеют публичные выступления?
     
ДЖИМ: Это подготавливает тебя - к руководящей должности!
     
ТОМ: А-а...
     
ДЖИМ: Могу тебе сказать, что мне это чертовски помогло.
     
ТОМ: В чем тебе это помогло?
     
ДЖИМ: Во всем! Спроси себя, чем ты и я отличаемся от этих людей, сидящих в кабинетах? Мозгами? - Нет! - Способностями? - Нет! Тогда чем? Всего лишь одной маленькой деталью.
     
ТОМ: Какой такой деталью?

ДЖИМ: В основном все сводится к - умению держать себя в обществе! Уметь обходиться с людьми и не упускать своего на любом социальном уровне!
     
АМАНДА (из кухни): Том?
ТОМ: Да, мама?
     
АМАНДА: Это ты с Мистером О'Коннором?
     
ТОМ: Да, мама.
     
АМАНДА: Отлично, устраивайтесь там поудобней.
     
ТОМ: Да, мама.
     
АМАНДА: Спроси Мистера О'Коннора, хочет ли он помыть руки.
     
ДЖИМ: Э, нет - нет - спасибо - я сделала это в магазине. Том?
     
ТОМ: Да?
     
ДЖИМ: Мистер Мендоза говорил со мной о тебе.
     
ТОМ: Что-нибудь приятное?
     
ДЖИМ: А как ты думаешь?
     
ТОМ: Ну…
     
ДЖИМ: Если ты не проснешься, ты потеряешь работу.
     
ТОМ: Я уже просыпаюсь…
     
ДЖИМ: Ты не подаешь признаков.
     
ТОМ: Признаки внутри. Я намереваюсь измениться. Я как раз собираюсь вверить себя будущему, в котором нет ни магазина, ни Мистера Мендозы, ни даже вечерних занятий по публичным выступлениям.
     
ДЖИМ: Что это ты несешь?
     
ТОМ: Я устал от фильмов.
     
ДЖИМ: Фильмов!
     
ТОМ: Да, фильмов. Ты знаешь, что происходит? Люди ходят в кино, вместо того чтобы двигаться самим! Считается, что герои Голливуда ведут жизнь полную приключений за всех нас в Америке, в то время как все люди в Америке сидят по темным комнатам и наблюдают за этим! Да, то тех пор, пока не начнется война. Вот тогда приключения становятся доступными и массам! Тогда люди в темных комнатах выходят из темных комнат, чтобы самим испытать приключения! Теперь наша очередь отправляться на остров в Южном море – вести охотничьи экспедиции - пробовать экзотики, и главное подальше отсюда! Но я не терпелив. Я не хочу ждать до того времени. Я устал от фильмов, от этой бегущей ленты, и очень скоро я убегу сам!
     
ДЖИМ (недоверчиво): Убежишь?
     
ТОМ: Да.
ДЖИМ: Когда?

ТОМ: Скоро!
     
ДЖИМ: Куда? 
     
(Кажется, что на вопрос отвечает музыка, пока Том обдумывает его. Он что-то ищет в кармане.)
     
ТОМ: Я знаю, что для многих я кажусь мечтателем, но внутри - я, я просто закипаю от всего , что окружает меня в жизни! Каждый раз, когда я беру в руки ботинок, я содрогаюсь, при мысли, что как коротка жизнь, и что делаю я! И что бы это ни значило, я знаю, это не связано с ботинками - или только разве что с ботинками на ногах путешественника! (Он находит то, что он искал в кармане и протягивает Джиму бумагу.)
     
ДЖИМ: Что?
     
ТОМ: Я вступил.
     
ДЖИМ (читает): Союз Моряков Торгового Флота.
     
ТОМ: Я заплатил взнос за этот месяц, вместо того, чтобы заплатить за свет.
     
ДЖИМ: Ты пожалеешь об этом, когда они отключат свет.
     
ТОМ: Меня здесь не будет.
     
ДЖИМ: А твоя мать?
     
ТОМ: Я весь в своего отца. Ублюдочный сын ублюдка! Ты заметил, как он улыбается на этом портрете? А он не появлялся уже шестнадцать лет!
     
ДЖИМ: Все это просто слюнтяйские разговоры. А что твоя мать думает об этом?
     
ТОМ: Тсс! Она идет сюда! Она ничего не знает о моих планах!
     
АМАНДА (Входя через портьеры. Том заметно шокирован ее внешностью. Даже Джим слегка  прищурился. Он впервые соприкасается с такой девичьей Южной живостью, и несмотря на свои вечерние занятия публичными выступлениями, он частично захвачен врасплох неожиданным обилием светского обаяния. Его попытки что-то ответить начисто сметены
веселым смехом и неудержимой болтовней Аманды. Том чувствует себя неловко, но Джим, оправившись от первого шока, реагирует очень дружественно. Он расплывается в улыбке и хихикает, он полностью завоеван.)
АМАНДА (жеманно улыбаясь, тряся своими девичьими локонами): Так, так,так, значит это есть Мистер О'Коннор. Представления совершенно излишни. Я так много слышала о вас от моего  мальчика. Наконец я сказала ему, Том – ради всего святого! - почему бы тебе не пригласить этого образцового человека к нам на ужин? Мне бы хотелось познакомиться с этим молодым  человеком из магазина! - вместо того, чтобы просто слушать, как ты расхваливаешь его! 
     
ТОМ: Мама!
     
АМАНДА: Да, милый?
     
ТОМ: Как насчет - ужина?
     
АМАНДА: Ты же знаешь, за ужин сегодня полностью отвечает твоя сестра! Скажи ей, что голодные ребята ждут. (Джиму) Вы уже познакомились с Лорой?
     
ДЖИМ: Она…
     
АМАНДА: Открыла вам дверь? И вы уже познакомились! Замечательно! Правда, это так  необычно для такой приятной и милой девушки как Лора быть такой домоседкой! Но, слава  небесам, Лора не только очень мила, но и чрезвычайно привязана к дому. Я совсем не такая. И  никогда такой не была. Кроме гоголь-моголя, я ничего не умела готовить. Я не была готова к будущему. Все мои возможные претенденты в мужья, были сыновьями плантаторов, и, разумеется, я полагала, что я выйду замуж за одного из них и буду растить семью посреди широких угодий с множеством слуг. Но мужчина делает предложение - а женщина предложение принимает! Я вышла замуж за человека, работающего в телефонной компании! Вон тот галантно улыбающийся джентльмен! (Она указывает на картину.) Телефонист – влюбившийся в междугородние расстояния! Теперь он путешествует. А я даже не знаю где! Но что это я все говорю о своих - бедах? Расскажите лучше о своих - я надеюсь у вас их нет! Том?
     
ТОМ (возвращаясь): Да, мама?
     
АМАНДА: Ужин почти готов?
     
ТОМ: Мне кажется, что ужин уже на столе.

АМАНДА: Замечательно! А где твоя сестра?
     
ТОМ: Лора чувствует себя нехорошо, и она сказала, что ей, наверное, лучше не выходить к столу.
     
АМАНДА: Что? Глупости! Лора? Лора!
     
ЛОРА (из кухни, тихо): Да, мама.
     
АМАНДА: Ты обязательно должна выйти к столу. Мы не сядем, до тех пор, пока ты не выйдешь к столу! Садитесь, Мистер О'Коннор. Садитесь здесь, а я...Лора? Лора Вингфилд! Ты заставляешь нас ждать, дорогая! Мы не можем благословить пищу, пока ты не села за стол!
     
(Кухонная дверь несмело приоткрывается и входит Лора. Она заметно бледна, ее губы  дрожат, широко раскрытые глаза смотрят невидящим взглядом. Она нетвердо идет к столу.
Вдруг спотыкается; и со слабым стоном хватается за стул.)

ТОМ: Лора!

АМАНДА: Лора! (За окном надвигается летняя гроза. Раздается удар грома.) (в отчаянии) Ах, Лора, милая, ты и в самом деле больна! Том, помоги сестре пройти в гостиную! Посиди в гостиной, Лора - отдохни на диване. Что ж! (обращаясь к Джиму, пока Том помогает Лоре устроится на диване в гостиной) Она стояла у горячей плиты, и от этого ей стало нехорошо. Я говорила ей, вечер сегодня слишком жаркий, но…(Том возвращается за стол.) Она в порядке?
     
ТОМ: Да.
     
АМАНДА: Что это такое? Кажется, дождь? Пошел приятный освежающий дождь! (Она с опаской бросает взгляд на Джима.) Я полагаю, мы можем - благословить пищу. (Том тупо уставился на нее.)
Том, милый, - скажи ты молитву!     

ТОМ: "За эти и за все милости твои "
     
(Они склоняют головы, Аманда с беспокойством посматривает на Джима. В гостиной Лора,  растянувшись на диване, едва сдерживает рыдания, прижимая руки к губам.)
     
Святое имя Господне да будет прославленно.

(Сцена затемняется.)

СЦЕНА СЕДЬМАЯ

Пол часа спустя. Ужин заканчивается, Лора по прежнему сидит забившись в углу дивана,  поджав под себя ноги. Ее голова покоится на бледно-голубой подушке, ее глаза широко  раскрыты и взгляд таинственно наблюдателен. Свет от нового торшера с розоватым шелковым абажуром подобающе мягко падает на ее лицо, выявляя ее хрупкую, неземную прелесть, обычно ускользающую от внимания. Снаружи доносится равномерный шум дождя,  но он затихает и вскоре прекращается; когда луна пробивается сквозь облака, воздух
снаружи бледнеет и источает свет. Через минуту после поднятия занавеса свет
в обоих комнатах мигает и гаснет. Все сидят тихо. 

АМАНДА: Я зажгу свечи. Какая удача, что они у нас на столе. Кто из вас, джентльмены, снабдит меня спичкой?
     
ДЖИМ: Вот.
     
АМАНДА: Благодарю вас, сэр.
     
ДЖИМ: Не за что, мадам!
     
АМАНДА (зажигая свечи): Кажется, пробки перегорели. Мистер О'Коннор, вы найдете 
перегоревшую пробку? Я знаю, что я не смогу, а Том совершенно теряется, когда дело доходит до механики. (Они поднимаются из-за стола и идут на кухню, откуда слышны их голоса.)
Только осторожно, не ударьтесь о что-нибудь. Мы бы не хотели, чтобы наш гость сломал себе шею. Вот был бы хороший фокус!
     
ДЖИМ: Ха-ха! А где здесь пробки?

АМАНДА: Здесь у плиты. Вы что-нибудь видите?
     
ДЖИМ: Секунду.
     
АМАНДА: Разве электричество не загадочное явление? Некоторые люди утверждают, что наука разрешает все загадки. По мне, так она только умножает их! Вы нашли их?
     
ДЖИМ: Да, мадам. Но все пробки на вид в порядке.
     
АМАНДА: Том!
     
ТОМ: Да, мама?
     
АМАНДА: Этот счет за свет, что я дала тебе несколько дней назад. Тот, о котором я говорила, что нам пришло уведомление.
     
ТОМ: Да…
     
АМАНДА: Ты случайно не забыл заплатить по нему?
     
ТОМ: Я…
     
АМАНДА: Не заплатил! Я должна была бы догадаться об этом.
     
ДЖИМ: Скорей всего, Шекспир использовал счет, чтобы записать на нем стихотворенье, Миссис Вингфилд.
     
АМАНДА: Я должна была бы знать, что ему нельзя доверять с этим! За халатность в этом мире приходится так дорого платить!
     
ДЖИМ: Возможно, за свое стихотворение он получит приз в десять долларов.
     
АМАНДА: Нам просто придется за это провести остаток вечера в девятнадцатом веке.
     
ДЖИМ: Свет от свечей мне нравится больше всего.
     
АМАНДА: Это говорит о том, что вы романтичны! Но это не извиняет Тома. Но зато мы успели закончить ужин. И очень вежливо с их стороны, что они позволили нам это сделать, перед тем как ввергнуть нас в вечную тьму, не так ли, Мистер О'Коннор?

ДЖИМ: Ха-ха!
АМАНДА: Том, в наказание за свою небрежность ты поможешь мне с посудой на кухне.
     
ДЖИМ: Позвольте мне помочь вам!
     
АМАНДА: Ни в коем случае!
     
ДЖИМ: Должен же я сгодиться сегодня на что-нибудь.
     
АМАНДА: Сгодиться на что-нибудь? (Она произносит восторженно.) Вы? Никто, никто не  доставлял мне больше удовольствия за последние годы, чем вы, своим предложением помочь мне…
     
ДЖИМ: Что вы, Миссис Вингфилд!
     
АМАНДА: Я ничуть не преувеличиваю! Но, Том, твоя сестрица кажется осталась совсем одна. (Том молчит. Делает вид, что не понимает о чем она говорит) Как насчет того, чтобы подбодрить её бокалом вина? Я думаю, ей это пойдет на пользу! Мистер О,Коннор, если вам не трудно побудьте с ней немного в гостиной, пока Томас уже надевает передник и идет помогать мне на кухню.

ДЖИМ: Конечно, Миссис Вингфилд!
     
(Том и Аманда уходят. Джим берет со стола одной рукой старинный канделябр с зажженными свечами, другой бокал вина, и входит в столовую. Дверь на кухню захлопывается, и Аманда весело смеется; колеблющийся свет приближается к портьерам. Лора вся в напряжении, когда, наконец, появляется Джим. Почти непереносимая скованность от того, что она осталась наедине с незнакомым человеком
едва не лишает ее дара речи. Поначалу, пока обаяние  Джима не растопило ее парализующее смущение, Лора говорит тонким голосом и задыхаясь, как будто ей только что пришлось взбежать по крутой лестнице. Джим держится вежливо и иронично. Хотя, по всей очевидности, событие не представляет особой важности, для Лоры   это кульминация ее потаенной жизни.)
     
ДЖИМ: Ну, привет.

ЛОРА (еле слышно): Привет. (Она прокашливается.)
     
ДЖИМ: Как ты себя сейчас чувствуешь? Лучше?
     
ЛОРА: Да. Да, спасибо.
     
ДЖИМ: Это тебе. Немного вина из одуванчиков. (Он чрезвычайно галантно протягивает ей бокал.)
     
ЛОРА: Спасибо.
     
ДЖИМ: Выпей это - но только не напейся! (Он искренне смеется. Лора неуверенно берет бокал; она смущенно усмехается.) Куда мне поставить свечи?
     
ЛОРА: О - о, куда-нибудь.
     
ДЖИМ: Как насчет стола? Есть возражения?
     
ЛОРА: Нет.
     
ДЖИМ: Я подстелю под них газету, чтобы не капало на стол. Я люблю сидеть на полу, Не возражаешь, если я сяду?

ЛОРА: О, нет, конечно…
     
ДЖИМ: Дашь мне подушку?
     
ЛОРА: Что?
     
ДЖИМ: Подушку!
     
ЛОРА: О... (Она быстро подает ему подушку.)
     
ДЖИМ: А ты? Ты не любишь сидеть на полу?
     
ЛОРА: О - да.
     
ДЖИМ: Тогда садись.
     
ЛОРА: Я - сяду.
     
ДЖИМ: Бери подушку!
     
(Лора берет. Она садится на пол по другую сторону от канделябра. Джим скрестил ноги и обворожительно улыбается ей.) Ты сидишь так далеко, я тебя почти не вижу.
     
ЛОРА: Я - тебя вижу.
     
ДЖИМ: Я знаю, но это не честно, на меня падает свет. (Лора пододвигает подушку чуть ближе.) Замечательно! Теперь я вижу тебя! Удобно?
     
ЛОРА: Да.
     
ДЖИМ: И мне тоже. Удобно как корове! Может, жевательную резинку?
     
ЛОРА: Нет, спасибо.
     
ДЖИМ: Ну, тогда, с твоего позволения, я возьму одну. (Он задумчиво разворачивает пачку,  достает резинку и держит ее перед собой.) Представь, какое состояние сделал тот, кто впервые изобрел жевательную резинку. Удивительно, да? (Пауза. Джим улыбается  ей.) Твой
брат говорит, что ты стеснительна. Это правда, Лора?
     
ЛОРА: Я - не знаю.
     
ДЖИМ: Я считаю тебя старомодной девушкой. Ну, я думаю, что это совсем неплохо. Надеюсь, ты не считаешь, что я слишком фамильярен?
     
ЛОРА (торопливо, смущаясь): Я думаю, я возьму жевательную резинку, если вы не против.
(Прокашливается.) Мистер О'Коннор, вы - все еще поете?
     
ДЖИМ: Я? Пою?
     
ЛОРА: Да. Я помню, какой у вас был прекрасный голос.
     
ДЖИМ: Когда ты меня слышала? (Лора не отвечает.) Лора! Ты говоришь, что слышала как я пою?
     
ЛОРА: Да! Да, очень часто... Наверное - вы меня - совсем не помните?
     
ДЖИМ (неуверенно улыбаясь): Ты знаешь, у меня впечатление, что я видел тебя раньше. Это впечатление появилось как только ты открыла дверь. Мне даже показалось, что я вот-вот вспомню твое имя. Но имя, которое я хотел произнести - не было именем! И я замолчал, так и не выговорив его.
     
ЛОРА: Это было - Синие Розы?
     
ДЖИМ (подпрыгивая, осклабившись): Синие Розы! Боже, да - Синие Розы! Имя вертелось у меня на языке, когда ты открыла дверь! Забавные шутки играет с нами память. Твой образ никак не соединялся со школой. А вот, оказывается, где это было; это было в школе. Я даже не  знал, что у Шекспира есть сестра. Я извиняюсь.
     
ЛОРА: Я не думала, что ты будешь помнить. Ты - едва знал меня!
     
ДЖИМ: Но ведь мы были поверхностно знакомы, да?
     
ЛОРА: Да, мы - разговаривали друг с другом.
     
ДЖИМ: Когда ты узнала меня?
     
ЛОРА: Сразу!
ДЖИМ: Как только я вошел в дверь?
     
ЛОРА: Когда я услышала твое имя, я подумала, что это, наверное, ты. Я знала, что Том немного знал тебя в школе. Поэтому, когда ты вошел в дверь - ну, тогда я - уже была уверена.
     
ДЖИМ: Почему же ты ничего не сказала?
     
ЛОРА (задыхаясь): Я не знала, что сказать, я была - слишком удивлена!
     
ДЖИМ: Ради Бога! Ты знаешь, это действительно забавно!
     
ЛОРА: Да! Да, разве это не ...
     
ДЖИМ: У нас были уроки вместе, разве не так?
     
ЛОРА: Да, были.
     
ДЖИМ: Что это был за предмет?
     
ЛОРА: Это было - хоровое - пение!
     
ДЖИМ: А-а!
     
ЛОРА: В зале я сидела в ряду напротив от тебя.
     
ДЖИМ: А-а!

ЛОРА: По понедельникам, средам и пятницам!
     
ДЖИМ: Теперь я вспоминаю - ты всегда опаздывала.
     
ЛОРА: Да, мне было так трудно подниматься по лестнице. У меня был этот браслет на ноге - и я так громко шаркала!
     
ДЖИМ: Я ни разу не слышал, чтобы ты шаркала.
     
ЛОРА (содрогаясь при воспоминании): По мне, так я просто громыхала.
     
ДЖИМ: Так, так, так. Я никогда не замечал.
     
ЛОРА: Когда я приходила, все уже сидели на местах. И я должна была проходить мимо них  всех. Мое место было на заднем ряду. Шаркая, я должна была идти по проходу, когда все
смотрели!
     
ДЖИМ: Тебе не стоило быть такой мнительной.
     
ЛОРА: Да, но так выходило. Когда начинали петь, мне становилось намного легче.
     
ДЖИМ: Ага, теперь я определил тебя! Я звал тебя Синие Розы. Как так вышло, что я стал называть тебя так?
     
ЛОРА: У меня был плеврит, и я не ходила в школу. Когда я вернулась, ты спросил, что со  мной
случилось. Я сказала, что у меня был сильный плюрозис - а ты подумал, что я сказала Синие Розы. И после этого, ты всегда так называл меня.
     
ДЖИМ: Надеюсь, ты не обижалась.
     
ЛОРА: О, нет - мне так нравилось. Видишь ли, я знала не так уж много людей...
     
ДЖИМ: Я припоминаю, ты всегда была сама по себе.
     
ЛОРА: Мне - мне - никогда не везло - с друзьями...
     
ДЖИМ: Я не вижу для этого причин.
     
ЛОРА: Ну, я - плохо смотрелась.
     
ДЖИМ: Ты имеешь в виду этот…
     
ЛОРА: Да, он как бы - стоял между мной…
     
ДЖИМ: Не надо было допускать этого!
     
ЛОРА: Я знаю, но так выходило, и…
     
ДЖИМ: Ты была застенчива с людьми!
     
ЛОРА: Я пыталась не быть такой, но никак не могла.
     
ДЖИМ: Преодолеть это?
     
ЛОРА: Да, я - я никак не могла!
     
ДЖИМ: Застенчивость, надо полагать, это то, что преодолевается постепенно.
     
ЛОРА (с сожалением): Да – наверное, так.
     
ДЖИМ: Это требует времени!
     
ЛОРА: Да.
     
ДЖИМ: Люди не так ужасны, когда их знаешь. Ты должна это запомнить! И у всех есть проблемы, не только у тебя, но практически у всех есть какие-то проблемы. Ты думаешь, что  ты одна в таком положении, что ты одна разочарована. Но просто посмотри вокруг себя, и ты увидишь, как много людей обманулись в своих надеждах как и ты. Например, когда я еще ходил в школу, то надеялся, что за это время, за эти шесть лет, я уйду гораздо дальше, чем
сейчас. Ты помнишь эту замечательную приписку под моей фотографией в школьном альбоме?
     
ЛОРА: Да! (Она встает и подходит к столу.)
     
ДЖИМ: Там было сказано, что я обязательно добьюсь успеха в любой области!
     
(Лора возвращается со школьным альбомом.)
     
Боже! Школьный альбом!
     
(Он с благоговением берет его. Они восхищенно улыбаются друг другу над книгой. Лора  подсаживается к нему и они начинают листать страницы. Застенчивость Лоры растворяется в его теплоте.)
     
Лора: А вот ты в "Пиратах из Пензанса"!
     
Джим (задумчиво): Я исполнял партию баритона в этой оперетте.
     
Лора (восхищенно): И так - прекрасно!
     
Джим (протестуя): Не-е 
     
Лора: Да, да - прекрасно - прекрасно!
     
Джим: Так ты меня слышала?
     
Лора: Все три раза!
     
Джим: Быть не может!
     
Лора: Да!
     
Джим: Все три представления?
     
Лора (смотрит вниз): Да.
     
Джим: Зачем?
     
Лора: Я - хотела попросить тебя - расписаться на моей программе. (Она достает программу из школьного альбома и показывает ему.)
     
Джим: Отчего же ты не попросила?
     
Лора: Ты был всегда в кругу своих друзей, и у меня все никак не получалось.
     
Джим: Тебе надо было просто…
     
Лора: Да, я - думала, что ты можешь подумать, что я…
     
Джим: Думала, что я могу подумать, что ты - что?
     
Лора: Ну-у…
     
Джим (отдаваясь приятным воспоминаниям): В те дни девушки меня буквально осаждали.
     
Лора: Ты пользовался потрясающим успехом!

Джим: Да-а…
     
Лора: Ты мог так – привлекать.
Джим: Я был порядком испорчен в школе.

Лора: Все - любили тебя!
     
Джим: И ты тоже?
     
Лора: Я - да, я - тоже - (Она осторожно закрывает альбом, держа его на коленях.)
     
Джим: Так, так, так! Дай-ка мне эту программу, Лора. (Она передает ему. Он размашисто расписывается.) Вот, пожалуйста, - лучше поздно, чем никогда!

Лора: Спасибо! Какой - подарок!
     
Джим: Мой автограф сейчас не стоит очень дорого. Но, может быть, когда-нибудь он  поднимется в цене! Одно дело быть разочарованным, и совсем другое дело быть обескураженным. Я разочарован, но не обескуражен. Мне двадцать три года. Сколько тебе лет?
     
Лора: В июне мне будет двадцать четыре.
     
Джим: Это не так уж много!
     
Лора: Нет, но…
     
Джим: Ты закончила школу?
     
Лора (с заминкой): Я перестала туда ходить.
     
Джим: То есть, ты бросила школу?
     
Лора: Я плохо сдала последние экзамены (Она встает и кладет альбом и программу на стол.  В ее голосе чувствуется напряжение). А как - поживает Эмили Мейзенбах?
     
Джим: А, эта пустоголовая девчонка!
     
Лора: Почему ты ее так называешь?
     
Джим: Потому что она и есть такая.
     
Лора: Так ты с ней - больше не встречаешься?
     
Джим: Я больше ее не вижу.
     
Лора: В отделе "Личная жизнь" было напечатано, что вы - помолвлены!

Джим: Я знаю, но меня это ничуть не впечатлило - пропаганда!
     
Лора: Значит, это не было - правдой?
     
Джим: Разве что только в оптимистических мечтах Эмили.

Лора: А-а…
    
(Джим улыбается Лоре с теплотой и обаянием, которые зажигают внутри нее алтарные свечи. Она остается у стола, берет что-то из своей стеклянной коллекции зверей и вертит это в руках, пытаясь скрыть смятение.)
     
Джим: Чем ты занималась после школы? (Она, кажется, не слышит его) А? (Лора поднимает на него глаза) Я говорю, чем ты занималась после школы?
     
Лора: Ничем особенным.
     
Джим: Но что-то же ты должна была делать в эти долгие шесть лет?
     
Лора: Да.
     
Джим: Ну, так, и что?
     
Лора: Я брала уроки по бизнесу в Бизнес колледже…

Джим: И как все прошло?
     
ЛОРА: Ну, не очень - хорошо - Мне пришлось бросить курсы; у меня от них случалось
расстройство желудка.
     
(Джим тихо смеется.)
     
ДЖИМ: Что ты делаешь теперь?
     
ЛОРА: Моя стеклянная коллекция отнимает уйму времени. О стекле необходимо как следует заботиться.
     
ДЖИМ: Как ты сказала - о стекле?
     
ЛОРА: О коллекции, я сказала - у меня есть… (Она кашляет и отворачивается снова, внезапно смутившись)
     
ДЖИМ (резко): Ты знаешь, что я думаю с тобой не в порядке? Комплекс неполноценности! Знаешь ты, что это? Так это называется, когда кто-то слишком низко себя ценит! Я это понимаю, потому что у меня самого это случалось. Хотя мой случай не так был запущен, как твой. У меня это было до тех пор, пока я не стал ходить на курсы публичного выступления, развил свой голос и обнаружил, что у меня есть способности к наукам. До этого я вообще
не считал себя хоть в чем-нибудь особенным. И теперь, хотя я никогда этому не учился систематически, один мой друг говорит, что я могу анализировать людей лучше, чем доктора,  которые сделали это своей профессией. Я не утверждаю, что именно так оно и есть, но уж  угадать чью-нибудь психологию, Лора, я смогу! (Он выбирает изо рта жевательную резинку).  Извини, Лора, я всегда ее выбираю, когда проходит вкус. Я заверну ее в эту бумагу. Уж я-то знаю что бывает, когда она прилепляется к ботинку (Он заворачивает жевательную резинку в  бумагу и опускает в свой карман.) Да, - вот это, я считаю, и есть твоя главная проблема.  Отсутствие уверенности в себе как личности. Тебе недостает веры в свои силы. Я основываю свои заключения на твоих замечаниях и на некоторых собственных наблюдениях. Например, то, что в школе ты с таким ужасом относилась к своему громкому шарканью. Ты говоришь, что ты даже боялась идти на урок. Ты видишь, что ты сделала? Ты бросила школу, не закончив  образование из-за своей двойной подошвы, которая, насколько я знаю, практически не существует! Небольшой телесный изъян – это все что у тебя есть. Даже едва заметный!  Увеличенный в тысячу раз воображением! Знаешь, какой хороший совет я дам тебе? Думай о себе так, как будто ты в чем-то лучше других!
     
ЛОРА: Лучше в чем?
     
ДЖИМ: Лора, как же ты не знаешь? Посмотри вокруг себя. Что ты видишь? Мир, полный  обыкновенных людей! Все они когда-то родились, и все они когда-то умрут! Кто из них  обладает хотя бы десятой частью твоих преимуществ? Или моих! Или чьих-либо еще, если  уж на то пошло! Всякий преуспевает в чем-то одном. Некоторые во многом! (Он нечаянно смотрит на себя в зеркале). Все что тебе нужно сделать, это обнаружить в чем! Возьми, например, меня. (Он смотрится в зеркало и поправляет галстук). Так получилось, что меня увлекает электродинамика. Я хожу на курсы радиотехники в вечерней школе, Лора, и это ко  всему тому, что у меня достаточно ответственная должность в магазине. Я хожу на эти курсы  и упражняюсь в публичных выступлениях.
     
ЛОРА: О-го!
     
ДЖИМ: Потому что я верю в будущее телевидения! (поворачивается к ней спиной). Я должен быть готов идти вверх рука об руку с ним. Для этого я намерен попасть сначала хотя бы на  первый этаж. К тому же, у меня уже есть нужные связи и все что остается, это ждать пока индустрия сама начнет подниматься. Полный ход. (Его глаза сверкают). Знание! Деньги!
Власть! Вот тот круг на котором построена демократия! (Он ведет себя динамично и убедительно. Лора вовсю уставилась на него, даже ее стыдливость исчезла в ее абсолютном восхищении. Вдруг он усмехается.) Ты, наверное, думаешь, что я слишком много мечтаю о себе?
     
ЛОРА: Не-е-ет, я…
     
ДЖИМ: Ну, а что у тебя? Есть у тебя что-нибудь такое, что тебя увлекает больше всего?
     
ЛОРА: Да, есть - я говорила - у меня - моя стеклянная коллекция

(Из кухни доносится звон девичьего смеха)
     
ДЖИМ: Я не совсем уверен, что понимаю, о чем ты говоришь. Что это за стекло?
     
ЛОРА: Маленькие изделия из него, в основном это украшения! Большинство из них, это маленькие звери, сделанные из стекла, самые крохотные звери в мире. Мама называет их стеклянным зверинцем! Вот один из них, если хочешь посмотреть. Этот один из самых старых. Ему почти тринадцать лет. (Музыка: "Стеклянный Зверинец") (Он протягивает руку) Ой, только будь осторожен - если ты дунешь, он сломается!
     
ДЖИМ: Тогда я лучше не стану его трогать. Я довольно неловок с вещами.
     
ЛОРА: Бери же, я доверяю его тебе (она кладет изделие ему на ладонь). Вот - теперь ты держишь его осторожно. Поднеси его к свету, он любит свет! Видишь, как свет лучится сквозь него?
     
ДЖИМ: Уж действительно, лучится!
     
ЛОРА: Мне бы не следовало иметь любимчиков, но этот - мой самый любимый.
     
ДЖИМ: И что же это должна быть за штука?
     
ЛОРА: Разве ты не у него заметил единственный рог на лбу?
     
ДЖИМ: Единорог, да?
     
ЛОРА: Хм-хмм
     
ДЖИМ: Единороги - разве они не исчезли в современном мире?
     
ЛОРА: Я знаю!
     
ДЖИМ: Бедняга, ему должно быть очень одиноко.
     
ЛОРА (улыбаясь): Ну, даже если и так, то он никогда на это не жаловался. Он стоит на полке вместе с лошадьми у которых нет рогов, и они все, кажется, хорошо ладят друг с другом.
     
ДЖИМ: Откуда ты это знаешь?
     
ЛОРА (тихо): Я не слышала, чтобы они когда-нибудь ссорились.
     
ДЖИМ (усмехаясь): Так значит не ссорятся? Это хороший знак! Куда мне его поставить?
     
ЛОРА: Поставь его на стол. Они все любят менять время от времени вид!

ДЖИМ: Так, так, так, так - (Он кладет стеклянную фигурку на стол, затем поднимает свою руку и протягивает ее) Посмотри какая большая тень падает, когда я протягиваю руку!
     
ЛОРА: Ого, да - она растягивается на весь потолок!
     
ДЖИМ (подходя к двери): Я думаю, дождь перестал. Откуда эта музыка?
     
ЛОРА: Из Танцевального Зала; это напротив через переулок.
     
ДЖИМ: А не сделать ли нам несколько кругов, Мисс Вингфилд?
     
ЛОРА: О, я…
     
ДЖИМ: Или вы уже обещали кому-то другому? Дайте-ка взглянуть на вашу программу. (Он берет воображаемую карточку). Вот как, все танцы уже заняты! Придется кого-то вычеркнуть.
     
Играет вальс: "Голондрина"
     
Ага, вальс! (Он начинает вальсировать сам с собой, затем протягивает руки к Лоре)
     
ЛОРА (едва дыша): Я - не умею танцевать!
     
ДЖИМ: Ну вот, опять эта неполноценность!
     
ЛОРА: Я никогда в жизни не танцевала!
     
ДЖИМ: Давай, попробуй!
     
ЛОРА: Нет, я наступлю тебе на ноги.
     
ДЖИМ: Я не стеклянный.
ЛОРА: Как - как - как же мы начнем?
     
ДЖИМ: Положись на меня. Протяни немного руки.
     
ЛОРА: Вот так?
     
ДЖИМ (берет ее в свои руки): Немного выше. Правильно. Теперь, не надо так напрягаться; главное - расслабиться.
     
ЛОРА (смеется с придыханием): Трудно не напрягаться.
     
ДЖИМ: Ничего.
     
ЛОРА: Боюсь, что ты меня и пошевелить не сможешь

ДЖИМ: На что хочешь поспорить, что смогу? (Он увлекает ее в движение).
     
ЛОРА: Боже, да, ты можешь!
     
ДЖИМ: Теперь расслабься, Лора, просто расслабься.
     
ЛОРА: Я…
     
ДЖИМ: Давай!
     
ЛОРА: …пытаюсь!
     
ДЖИМ: Ты слишком застыла; это делается с легкостью!
     
ЛОРА: Я знаю, но я…
     
Джим: Расслабь позвоночник! Вот так, это куда лучше.

ЛОРА: В самом деле?
     
ДЖИМ: Намного, намного лучше! (Они неуклюже вальсируют по кругу).
     
ЛОРА: Ах!
     
ДЖИМ: Ха-ха!
     
ЛОРА: Ах, Боже мой!
     
ДЖИМ: Ха-ха-ха!
     
(Они внезапно ударяются о стол, и стеклянная  фигурка падает на пол. Джим прекращает танцевать).
     
ДЖИМ: Что мы задели?
     
ЛОРА: Стол.
     
ДЖИМ: Мне кажется - что-то упало.
ЛОРА: Да.
     
ДЖИМ: Надеюсь, не твоя маленькая лошадь с рогом!
     
ЛОРА: Да. (Она наклоняется, чтобы поднять стеклянную фигурку).
     
ДЖИМ: Ой, ой, ой. Сломалась?
     
ЛОРА: Теперь он в точь как все другие лошади.
     
ДЖИМ: У него больше нет…

ЛОРА: Рога! Это не важно. Может быть, здесь кроется удача.
     
ДЖИМ: Ты никогда не простишь меня. Клянусь, это была твоя любимая фигурка из стекла.
     
ЛОРА: У меня вообще не очень много любимых. Нет в этом ничего трагического, рыжик!
Стекло легко бьется. Как бы осторожен ты с ним не был. Уличное движение сотрясает полки, и вещи с них падают.
     
ДЖИМ: Все же мне ужасно не ловко, что я стал причиной.
     
ЛОРА (улыбаясь): Я просто представлю, что ему сделали операцию. Рог удалили, чтобы он не чувствовал себя этаким - чудаком. (Они оба смеются.) Теперь он будет чувствовать себя уютней с другими лошадьми, у которых не рогов...
     
ДЖИМ: Ха-ха-ха, это очень забавно! (Вдруг он становится серьезным). Я рад обнаружить у  тебя чувство юмора. Ты знаешь - ты - ну - очень отличаешься! Удивительно как отличаешься от всех других, кого я знаю! (Его голос становится мягким и вибрирующим, с подлинным чувством). Ничего, что я говорю тебе это? (Лора смущена до предела). Я ведь говорю это как комплимент! (Лора застенчиво кивает, смотря в сторону). Ты заставляешь меня чувствовать - я не знаю как это сказать! Обычно я могу себя выразить довольно хорошо, но - это что-то, что я не умею объяснить! (Лора дотрагивается до своего горла и кашляет - вертит поломанного единорога в руках. Его голос становится еще мягче). Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты красивая? (Пауза, и музыка играет чуть громче. Лора медленно поднимает удивленный взгляд и качает головой). Ну, так, ты и в самом деле красивая! Но совсем не так, как другие! И это еще лучше, что не так! (Его голос становится тихим и сиплым. Лора отворачивается, почти теряя сознания от наплыва неизведанных чувств.) Если бы ты была моей сестрой! Я бы  научил тебя быть уверенной в себе. Люди отличающиеся, такие как ты, они совсем не похожи на других людей, но этого не надо стыдиться. Потому что другие люди - не такие
замечательные люди. Их сотни тысяч. А таких как ты - единицы! Они ходят по всей земле. А ты просто живешь здесь. Они обыкновенны, как - сорняк, но - ты - ты - Синие Розы. 

(Музыка меняется).
     
ЛОРА: Но это неправильно для роз - быть синими...
     
ДЖИМ: Зато правильно для тебя! Ты - красивая!
     
ЛОРА: В чем я красивая?
     
ДЖИМ: Во всем - поверь мне! Твои глаза - твои волосы - просто красивые! У тебя красивые руки! (Он берет ее руку в свою). Ты думаешь, я все это выдумываю, просто потому, что я был приглашен на ужин и мне полагается быть вежливым. О, я мог бы притвориться! Я бы мог  играть роль перед тобой, Лора, и наговорить кучу вещей без малейшей искренности. Но сейчас это совсем не так. Я говорю с тобой искренне. Я заметил в тебе этот комплекс неполноценности, который не дает тебе почувствовать себя уютно с другими людьми. Кто-то  должен взрастить в тебе самоуверенность, сделать тебя девушкой гордой, а не застенчивой,  которая все время отворачивается и - краснеет. Кому-то - нужно - поцеловать - тебя, Лора!
     
(Его рука поднимается до ее плеча; музыка беспорядочно усиливается. Он неожиданно поворачивает ее к себе и целует ее в губы. Когда он отпускает ее, Лора оседает на диван с ясным, изумленным взглядом. Джим отходит и выуживает из своего кармана сигарету.)

Растяпа! (Он закуривает, избегая ее взгляда. Из кухни доносится звон девичьего смеха Аманды. Лора  медленно поднимает руку и раскрывает ладонь. У нее на ладони все тот же разбитый зверек.   Она смотрит на него ласково и удивленно).
     
Растяпа! Мне не следовало этого делать - это было уж слишком. Ты не куришь?
(Она смотрит улыбаясь, не замечая вопроса. Он несмело подсаживается к ней. Она  безмолвно глядит на него - ждет. Он кашляет для приличия и чуть отодвигается от нее, понимая ситуацию и смутно, с некоторым смущением осознавая ее чувства. Он осторожно заговаривает.) Может - мятный леденец? (Кажется, она не слышит его, но ее взгляд становится еще светлее.) Мятный? Освежающий? В моем кармане всегда полная аптека - куда бы я ни шел... (Он берет в рот леденец. Сглатывает слюну и решает говорить начистоту. Он говорит медленно и робко.) Ты знаешь, Лора, если бы у меня была такая сестра, как ты, я бы сделал то же, что и Том. Я бы приводил молодых людей - и знакомил ее с ними. Приличных парней - которые - могли бы оценить ее. Только - э-э - он ошибся насчет меня. Может быть, у  меня нет никаких оснований так говорить. Может, меня пригласили совсем не с этой
целью. Но что, если именно с этой? В этом нет ничего дурного. Но все дело в том, что в моем  случае - я не могу - поступить правильно. Я не могу взять твой номер телефона и сказать, что позвоню. Я не могу придти на следующей неделе и - взять тебя на свидание. Я подумал, будет  лучше, если я сразу объясню ситуацию, в случае если - ты меня не так поняла, и - я ранил  твои чувства...
     
(Наступает пауза. Медленно, очень медленно Лорин взгляд меняется, она медленно переводит взор с его глаз на стеклянную фигурку на своей ладони. На кухне Аманда снова весело смеется.)
     
ЛОРА (едва слышно): Ты - больше - не придешь?
     
ДЖИМ: Нет, Лора, я не могу. (Он встает с дивана.) Как я только что объяснил, я - опутан  веревками. Лора, я - встречаюсь с девушкой! Я встречаюсь с девушкой по имени Бетти. Она  домашняя девушка как и ты, католичка, ирландка, и во многих отношениях мы - прекрасно  ладим друг с другом. Я познакомился с ней прошлым летом во время путешествия по реке на яхте Величественная, на пути в Алтон. И - с самого начала это была - любовь!

(Лора чуть качнулась вперед и ухватилась за подлокотник дивана. Поглощенный своим уютным существованием, он не замечает этого.) Любовь сделала из меня нового человека!
(Окостенело наклонившись вперед, цепляясь  за подлокотник, Лора заметно пытается  бороться с нагрянувшей бурей. Но Джим не видит; она уже далеко о него.) Сила любви и в самом деле огромна! Любовь - это то, что - изменяет целый мир, Лора! (Буря слегка утихает, и Лора клонится назад. Он снова замечает ее.) Так случилось, что тетка моей Бетти заболела, та получила телеграмму и должна была уехать в Централию. Поэтому, когда Том - пригласил меня на ужин - я, естественно, принял приглашение, не зная, что ты - что он - что я - (Он неловко замолчал.) Эх, - я растяпа! (Он снова быстро садится на диван. На алтаре ее лица погашены святые свечи. В ее взгляде почти беспредельное опустошение. Джим робко посматривает на нее.) Если бы ты - сказала хоть что-нибудь. (Она кусает трясущуюся губу и смело улыбается. Она опять разжимает ладонь со сломанной стеклянной фигуркой.
Затем медленно берет его руку и поднимает ее до уровня своей руки. Она бережно кладет единорога на его ладонь и сжимает его пальцы.) Зачем ты - это делаешь? Лора, ты хочешь, чтобы я взял его? (Она кивает.) Для чего?

ЛОРА: Как - сувенир...
     
(Она нетвердо встает и нагибается чтобы завести Виктролу.)

(В этот момент Аманда весело вбегает в гостиную. У нее в руках узорчатый старомодный  стеклянный кувшин с фруктовым пуншем, и блюдце с миндальным печеньем. На блюдце золотая кайма с нарисованными маками.)
     
АМАНДА: Так, так, так! Какой восхитительный воздух после дождя! Дети, у меня для вас готова мягкая закуска. (Она весело поворачивается к Джиму.) Джим вы не знаете эту песенку про лимонад? "Лимонад, лимонад, Приготовлен в тени, ложкой взбит, Он любой старой деве польстит!"
     
ДЖИМ (натянуто): Ха-ха! Нет - я никогда ее не слышал.
     
АМАНДА: Ну, Лора! Ты выглядишь такой серьезной!
     
ДЖИМ: У нас был серьезный разговор.
     
АМАНДА: Замечательно! Теперь вы познакомились друг с другом лучше.
    
ДЖИМ (неуверенно): Ха-ха! Да.
     
АМАНДА: Вы, современные молодые люди, куда серьезней моего поколения. Девушкой, я была такой веселой!
     
ДЖИМ: Вы не изменились, Миссис Вингфилд.
     
АМАНДА: Сегодня я омолодилась! Все из-за приятности случая, Мистер О'Коннор. (Она  трясет головой и тонко смеется, немного проливая лимонад.) О-ой! 
     
ДЖИМ: Позвольте мне…
     
АМАНДА (кладет  кувшин): Ну, вот. Я обнаружила, что у нас оказывается есть вишни в маскино. Я их добавила для сочности!
     
ДЖИМ: Вам не стоило так беспокоиться, Миссис Вингфилд.
     
АМАНДА: Беспокоиться, беспокоиться? Что вы, для меня это масса удовольствия! Разве вы не слышали как я дурачилась на кухне? Я уверена, что вы не знали куда спрятать свои уши! Я говорила Тому, как я была к нему снисходительна, позволив ему так долго прятать вас от нас! Ему бы следовало пригласить вас раньше, гораздо раньше! Но теперь, когда вы нашли дорогу к нашему дому, я прошу вас бывать очень частым гостем! Не просто временами, а все время. О, вместе мы разделим много замечательных минут! Я уже это предвижу! Ах, вдохните этот  воздух! Такой свежий и луна сегодня такая красивая! Я ухожу - я знаю свое место, когда у  молодежи – серьезный разговор!
    
ДЖИМ: О, не уходите, Миссис Вингфилд. Дело в том, что это мне уже пора уходить.

АМАНДА: Уходить, сейчас? Вы шутите! Что вы, Мистер О'Коннор, вечер едва занялся!
ДЖИМ: Да, но ничего не поделаешь.

АМАНДА: Понимаю, вы рабочий человек и не хотите нарушать режим. Мы отпустим вас сегодня пораньше. Но лишь с условием, что в следующий раз вы останетесь подольше. Какой вечер вас устроит больше всего? Разве суббота не самый лучший день для рабочего человека?
     
ДЖИМ: Миссис Вингфилд, мне надо отмечаться в двух местах. Один раз утром, и другой раз вечером!
     
АМАНДА: Боже, да вы амбициозны! Вы работаете и по вечерам?
     
ДЖИМ: Нет, мадам, это не работа, это - Бетти!
     
(Он подходит к двери, чтобы взять  шляпу. Ансамбль в Танцевальном Зале играет нежный вальс.)
     
АМАНДА: Бетти? Бетти? Кто такая - Бетти! (В небе раздается устрашающее грохотанье.)
     
ДЖИМ: Просто одна девушка. Я с ней встречаюсь! (Он обворожительно улыбается. Небо затихает.)

АМАНДА (глубокий выдох): Ах... Так у вас роман, Мистер О'Коннор?
     
ДЖИМ: Мы собираемся пожениться во второе воскресенье июня.
     
АМАНДА: Ах - как замечательно! Том мне ничего не говорил, о том, что вы намерены жениться.
     
ДЖИМ: В магазине еще ничего не знают об этом сюрпризе. Вы же знаете, они начнут называть  тебя Ромео и все в таком роде. (Он останавливается у овального зеркала надеть шляпу. Чтобы произвести в меру броский эффект, он тщательно придает форму полям шляпы и  поправляет верх.) Это был чудесный вечер, Миссис Вингфилд. Благодарю вас!
     
АМАНДА: Не стоит благодарности.
     
ДЖИМ: Надеюсь, вы не подумаете, что я от вас убегаю. Но я обещал Бетти встретить её после работы. Некоторые женщины так обижаются, если их заставляют ждать.
     
АМАНДА: Да, я знаю - тирания женщин! (Она протягивает руку.) До свидания, Мистер О'Коннор. Желаю вам удачи - и счастья - и успеха! Все три, от меня и от Лоры. Да, Лора?
     
ЛОРА: Да!
     
ДЖИМ (берет Лору за руку): До свидания, Лора. Твой сувенир мне, конечно, будет очень дорог.  И не забывай мой добрый совет. (Его голос усиливается до радостного крика.) Пока, Шекспир!  Еще раз спасибо, дамы. Спокойной ночи!
(Уходит. Все еще отважно изображая улыбку, Аманда закрывает за ним дверь. Затем она возвращается в комнату с недоумевающим выражением лица. Она и Лора не смеют посмотреть друг на друга. Лора согнулась над Виктролой, чтобы завести ее.)

АМАНДА (тихо): Подчас все оборачивается так неожиданно плохо. (Она повышает голос) Том!
     
ТОМ (из кухни): Да, мама?
     
АМАНДА: Подойди сюда на минутку. Я расскажу тебе что-то ужасно смешное.
     
ТОМ (входит, держа в руках печенье и стакан лимонада): Он уже ушел?
     
АМАНДА: Преждевременно оставил нас. Замечательную шутку ты сыграл с нами.
     
ТОМ: Что ты имеешь в виду?
     
АМАНДА: Ты не упомянул, что он помолвлен и собирается жениться.
     
ТОМ: Джим? Помолвлен?
     
АМАНДА: Он только что известил нас об этом.
     
ТОМ: Будь я неладен! Я не знал об этом.
     
АМАНДА: Это очень странно.
     
ТОМ: Что в этом странного?
     
АМАНДА: Кажется, ты говорил, что он твой лучший друг в магазине.
     
ТОМ: Именно, но как я мог знать?
     
АМАНДА: Это чрезвычайно странно, что ты не знаешь, что твой лучший друг женится!
     
ТОМ: Магазин это место, где я работаю, а не узнаю о чужих делах.
     
АМАНДА: Ты вообще ничего нигде не знаешь! Ты живешь в мечтах; ты выращиваешь иллюзии!
(Он идет к двери.) Что ты делаешь?
     
ТОМ: Я иду в кино.
     
АМАНДА: Замечательно, после того как ты выставил нас такими дураками. Работа, приготовления, все расходы! Новый торшер, ковер, одежда для Лоры! И все для чего? Чтобы развлекать чьего-то жениха! Иди, иди в кино! Не думай о нас, об оставленной матери и о
незамужней калеке сестре без работы! Пусть ничто не нарушает твои эгоистичные удовольствия! Просто иди, иди - в кино!
     
ТОМ: Хорошо, я уйду! Чем больше ты кричишь о моей эгоистичности, тем быстрее я уйду и уйду уже не в кино!

АМАНДА: Отправляйся же! Отправляйся на луну - эгоистичный мечтатель!
     
Том разбивает стакан о пол. Идет к выходу, захлопывает за собой дверь. Лора вскрикивает в ужасе. Музыка в Танцевальном зале становится все явственней. Том стоит за дверью. Луна пробивается сквозь тучи, освещая его лицо. Как сквозь звуконепроницаемое стекло мы видим, что Аманда, утешает Лору, забившуюся в угол дивана. Теперь, когда мы не слышим голоса матери, ее глуповатость исчезает, и появляются достоинство и трагическая красота. Волосы Лоры закрывают ее лицо до тех пор, пока в конце речи она не поднимает голову и улыбается своей матери. Жесты Аманды медленны и изящны, она как бы танцует, утешая дочь. В конце своей речи она на мгновение бросает взгляд на портрет отца - затем уходит через портьеры. Лора задувает свечи, тем самым оканчивая пьесу.

Том. Я не отправился на луну. Я уехал гораздо дальше, ибо время — наибольшее расстояние между двумя точками. Вскоре после всего, что случилось, меня уволили — за то, что я записал стихи на крышке коробки с ботинками. Я уехал из Сент-Луиса, и пошел по стопам отца, пытаясь в движении обрести то, что утратил в пространстве... Я много странствовал. Города проносились мимо, как опавшие листья — яркие, но уже сорванные с ветвей. Я хотел где-нибудь прижиться, но что-то гнало меня все дальше и дальше. Это всегда приходило неожиданно, заставало меня врасплох. Иногда — знакомая мелодия. Иногда — лишь кусочек стекла... Или бредешь по чужому городу ночью, один... Проходишь освещенную витрину парфюмерного магазина. На витрине — стекло, крошечные, блестящие капельки нежнейших расцветок, как осколки разбитой вдребезги радуги. И вдруг, словно сестра коснется моего плеча. Я поворачиваюсь, смотрю ей в глаза... О, Лаура, я хотел уйти от тебя и не могу! Я не знал, что так предан тебе, и потому не могу предать. Я достаю сигарету, перехожу улицу, захожу в кино или в бар, я покупаю выпить, я заговариваю с первым встречным, — делаю все, что может погасить свечи воспоминаний!..